"Чужой"
Шрифт:
Краснов досадливо поморщился. Коля Николаша, которого в одно время лечили в местной дурке, от которого отказались все, кроме "мамки", - он приходится ей двоюродным братом - способен был нести еще и не такую "пургу". И если его "заклинит", то хрен потом до него достучишься - это ватная стена, а не человек.
– Коля, потом... потом споешь и спляшешь! Ты говорил, что Аня меня искала? Дочь тетки Вари, да?
– он показал на соседский участок, где из за живой изгороди и фруктовых деревьев выглядывала оцинкованная крыша недавно перестроенного двухэтажного кирпичного дома.
–
Коля Николаша переступил босыми ногами, как будто собирался прямо сейчас пуститься в пляс, но сдержал свой порыв...
Он хитро сощурился, спрятал "бумажку" в карман, затем показал два пальца.
– Два дня назад? В воскресенье приходила, так?
– Так. И денежку мне дала на конфеты...
– Про меня спрашивала?
– Мама ей сказала, что ты уехал...
– Блин...
– процедил Краснов.
– О от бабье... Ну не насовсем же уехал?!
– А я Ганке сказал, што ты поехал к Федору... Я всегда правду говорю! Зачем врать? Ганка меня часто про тебя спрашивала.... Как там, говорит, наш солдат? Что пишет, какие новости? Она умная, в Москве учится, понял?! Мы с ней песни пели... она - добрая! А этот... этот...
– Коля Николаша вдруг оскалил зубы и протопнул ногой.
– Он плохой... плохой... чужой! Он ее обидит, обманет!
Краснов опешил.
– Кто? Ты про кого это говоришь, Коля?
– Бандит он... плохой человек!
– Кто? Как выглядит?
– Тахир его зовут...
– А а... вон оно что, - задумчиво произнес Краснов.
– А он что... этот Тахир... Приезжал сюда, к нам, на Вагонную?
Коля Николаша вновь показал два пальца.
– Два раза здесь был? То есть у нее, у Анны? Так?
Тот энергично закивал: сначала вверх вниз, потом - слева направо.
– У него хорошая машина. Коля все марки знает, Коля сам машины чинил...
– Да знаю, знаю...
– Хорошая машина, красивая. Джип. Цвета "мокрый асфальт". "Тойота"! А сам он - нехороший, злой. Тетка Варя его в дом не пустила. Два дня назад он опять приезжал...
– Вон оно как...
– Ганка к нему вышла... но не надолго! Он хотел, чтобы Ганка с ним куда то поехала... Звал ее сесть в свою машину!
– А что она?
– Сказала - не хочу! не поеду! Коля стоял рядом, все слышал. Я ему сказал: "Ты злой, нехороший! Она тебя не любит! Вернется наш солдат, побьет тебя! А нет, я тебя своей палкой сам излуплю!!" - Коля Николаша вновь притопнул заскорузлой пяткой и погрозился кому то своей сучковатой крепкой палицей.
– Потом вышла тетка Варя и увела Ганку в дом... А этот... этот... разозлился! Перед тем, как сесть в машину... красивая... джип... "Тойота"... знаешь, да?.. Он... этот Тахир... что то сказал на не нашем языке! Как будто выругался! А потом... потом сделал так...
Коля Николаша чуть попятился, переложил палку в левую руку, а большим пальцем правой чиркнул себя по горлу, чуть ниже спутанной бороденки...
Краснов прошел в дом. Переоделся в джинсы, надел свежую майку. Включил мобилу на подзарядку. Тот эпизод, когда в ночь с пятницы на субботу Аня влепила ему пощечину, тревожил его все последние дни. Бередил, беспокоил, как заноза, которая выбаливала, "дергала", но которую никак не получалось извлечь. Щека, кажется, горит
Но это то понятно, объяснимо. А тут за что получил то?
За то, что вмешался? Что не позволил каким то приезжим зверушкам выеб...ся на глазах у всех, как они это любят? За то, что ответил за "русскую свинью"?
Эххх...
Он вдруг вспомнил, что Аня дала ему номер своего мобильного (который он - по даденной ею бумажке - забил в память своей трубки). Позвонить, что ли? Или сходить к ним без звонка: эдак по соседски, типа "у меня тут соль закончилась, не выручите?"...
Пока он размышлял, как ему поступить в данной ситуации, ожил его сотовый. Дмитрий посмотрел на экранчик: ага, Супрун объявился...
– Леха, привет!
– Здорово, Димон!
– Краснов уловил в голосе приятеля какие то незнакомые прежде нотки.
– Ты где сейчас? Я тебе весь день трезвоню на мобилу! Есть срочное дело!
– Я у себя, Леха... то есть - на Вагонной! А что за дело то?.. Ммм... извини, это был дурацкий вопрос! Где и когда?!
– А атлично! Узнаю старого карифана! Вот что, братишка! Тут надо кое какие вопросы порешать... И я очень надеюсь на твою помощь! Слушай сюда, друг...
– Я слушаю!
– Значит так... Прикид - беспалевый! Джинсы или спортивные брюки, майка, кроссовки, куртец или свитер на случай холодной ночи! Документы и мобилу с собой не бери! Не мешкай, Димон... выходи на перекресток возле "стекляшки"! Я тебя подберу там минут через двадцать, лады?!
Краснов сунул ноги в кроссовки, нахлобучил на голову бейсболку, сдернул с крючка серую легкую куртку плащевку. Так... сигареты надо захватить... лучше взять не одну, а две пачки! Зажигалка... Налички децал взять... Кажись, ничего не забыл!
Он погасил свет на кухне и в коридоре, запер дверь, ключ сунул в рукавичку, висевшую на гвоздике в веранде. Саму веранду запирать не стал: у Коли Николаши здесь стоит топчан, на котором он обычно спит до самых зимних холодов...
До перекрестка рукой подать: через три дома, на пересечении двух окраинных улиц, стоит "стекляшка", а в ней затрапезная кафешка... Шашлыки башлыки, кебабы лаваши...
Раньше, в годы юности, кафе называлось "Волна". А с недавних пор, когда сменились хозяева, на вывеске красуется другое название - "Терек".
– Дима! Дима... постой!
Краснов притормозил... обернулся. Из калитки соседского дома вышла... Аня! На ней короткие шортики и голубенькая майка топ... Даже в сумерках было видно, какая она ладненькая, как она хорошо сложена, как из нее брызжет молодая энергия... Эх, глаз бы не отводил... так и смотрел бы на нее, - такую!
– так и пил бы ее, как чистейшую родниковую воду...
– Привет, - сказал он сухо.
– Я спешу.
– Да?
– она как будто споткнулась... но затем, приноравливаясь под его длинный упругий шаг, догнала и засеменила рядом.
– Дим!