Чужие миры
Шрифт:
– Это верно, – согласился тот. – Да только на что у нас глядеть. Живем мирно спокойно, ну с соседями там…, – он поморщился, признаваясь будто нехотя, – да, бывает иногда. Но все это скорее дело привычки, давнего и неизменного уклада жизни, не более того.
– Возможно, именно к этому я и стремлюсь, – задумчиво проговорил Шериан, обращаясь скорее к себе, чем к незнакомому попутчику.
– Тебе виднее, чужестранец, – пожал плечами пожилой воин. – Мы никого не гоним, даже чужаков, прибывших из западных земель, хотя по эту сторону моря их вообще-то мало кто жалует. Но все же такие гости, как ты, для нас большая редкость. Слишком большая, чтобы принимать это как должное.
– Тем
– Постоялый двор подсказать? – Колючий взгляд воина чуть смягчился. – Город наш получше, чем некоторые, но по ночам столько ворья выползает, что прямо диву даемся, где ж это они днем-то хоронились, этакая ватага. Надолго к нам?
В темных глазах проскользнула тоска.
– Сам не знаю.
– По делу или на отдых? – продолжали допытывать его.
– По делу, – просто сказал Шериан. – Хочу в дружину вашего князя податься.
– Это можно, – спутник задумчиво склонил голову набок. – Нам как раз людей не хватает, да только из западных земель никогда воинов не набирали. Не то, чтобы желающих не было, просто их презрение терпеть никто не собирался. Посматривали они на нас свысока, вот и не задерживались особо.
– Что, князь и отказать может? – насторожился Шериан.
– Вполне, – бодро ответил дружинник. – Но ты будь хитрее, – посоветовал он. – Если в дружину не возьмет, просись в ночную. Туда у нас желающие не больно рвутся, побаиваются. По темну ведь могут по морде съездить или нож засадить под ребра. Это кому как повезет. Зато народ испытанный, но недоверчивый, это я сразу предупреждаю. Живут, как сычи, днем спят, ночью бродят, город чистят. Сколько за год ворья извели, не перечесть.
– Пожалуй, это даже лучше, – заинтересовался Шериан, – по мне.
– Что, любишь мечом помахать? – прищурился дружинник. – Дело, конечно, твое, да только расслабляться не советую. Первые впечатления, они же обманчивы. Так и наши земли подчас скрывают от чужих глаз истинную сущность. Ты можешь быть очень искусным воином у себя, но не стоит надеяться, что одно это сделает те6я абсолютно неуязвимым здесь.
Он натянул поводья, указывая рукой на добротную вывеску. Желтой краской было старательно выведено слово "Харчевня", а некий безымянный художник еще и пририсовал сбоку улыбающуюся свинью с ножом в боку, хотя последнее казалось явно излишним.
– Это, интересно, к чему бы? – с легким прищуром спросил Шериан у спутника, кивая на художество.
– У хозяина жена чудо как свиные ножки готовит, – с усмешкой пояснил тот. – Правда, можно по-другому сказать. Его постояльцы – люди в основном состоятельные, хотя берут здесь не дорого, просто традиция такая завелась еще при покойном хозяине. Вот местное ворье и уцепилось за неплохую возможность поживиться. Так на днях проезжал, гляжу купец вошел, румяный, веселый, при толстом кошельке, и куда его только ночью потянуло, но назад приполз он с выбитыми зубами, стонущий и без денег. Хорошо хоть живой. Видно, сильно не хотел с добром расставаться, но пришлось – жизнь-то дороже. Так что это своего рода предупреждение, мол, гляди в оба.
– Хороший двор, – усмехнулся Шериан. – А хозяин, случаем, сам с ворами не в сговоре?
– Проверяли, – улыбнулся дружинник и похлопал его по плечу. – Соображаешь. Пытался он, но скоро понял, что боком дело может выйти, да и заведение репутацию потеряет. Быстренько все замял, но только присмотрелись уже к двору, нащупали золотую жилу. – И он тронул коня, бросив напоследок: – Ты давай устраивайся, а потом к князю приходи, поглядим, что получится.
Шериан проводил его задумчивым
Шериан миновал их неслышно и стремительно, вызывая восхищенные взгляды служанок. Врожденное изящество теней незаметно для него самого брало свое, придавая всем его движениям грацию хищного зверя. Навстречу уже спешил хозяин, с невероятной ловкостью лавируя между скамьями.
– Чего желает господин? – вежливо спросил он и его хитрые глазки быстро пробежались по его одежде и мечу гостя, отмечая качество и пошив.
– Комнату. Одну. На неделю, – отрывисто ответил Шериан, оглядываясь по сторонам. – Если не будешь сильно задирать цену, останусь дольше.
– Ну что вы, – понимающе расплылся в улыбке хозяин. – Как можно, такой гость аж из самых западных земель. Прошу за мной, – и он повел его на второй этаж по черной узкой лестнице, темному коридору, освещаемому одним едва тлеющим огоньком масляного светильника.
Будучи не новичком в своем деле, он безошибочно научился определять величину кошелька предполагаемого постояльца. Знал, когда можно завысить цену так же хорошо, как и последствия этого в зависимости от человека. Но сейчас он терялся в догадках. Спокойная, плавная речь и пронзительный взгляд черных глаз вызывали опаску, а тяжелая золотая печатка, явно непростая вещица, и дорогая одежда – алчность. Хозяин сузил глаза, решив прибегнуть к старой уловке – незатейливой игре от большого к малому. Два шага по старым половицам – и он распахнул дверь в свободную комнату, не лучшую из тех, что у него были, но достаточно просторную, с добротной мебелью. Он чувствовал: пускать пыль в глаза этому человеку не стоило, так что ни к чему даже предлагать ему покои, огромные, обставленные с аляповатой роскошью. Все, что это вызовет – мимолетную презрительную улыбку. Лучше он поселит туда еще одного гостя из-за моря, высокомерного и самодовольного, как все выходцы с тех земель.
– Семь золотых, господин. И услуги харчевни в любое удобное для вас время. – Хозяин выжидательно застыл.
Шериан обвел комнату взглядом. Да, честно говоря, она не стоила и пяти, хотя в общем-то какая разница, если он располагает суммой во сто крат больше. Но все же он медлил, чувствуя в словах хозяина некий подвох. Кажется, его приглашали поторговаться, как одного из тех купцов, что он видел внизу.
Хмуро улыбнувшись, Шериан прислонился к косяку плечом. Что ж, поиграем.
– Полагаю, это все, что мне здесь могут предложить? – с ленцой осведомился он. – Право же, за такие деньги это просто оскорбление. А за оскорбление в западных землях платят кровью. – И Шериан окинул хозяина пристальным взглядом сапфировых глаз.
Тот вздрогнул всем телом и посерел лицом. Губы изогнулись в жалком подобие улыбки. Он поспешно заглянул в комнату и тут же отпрянул.
– Я ошибся, пять золотых, господин. Пять…
– Идет, – кивнул Шериан и достав кошель, отсчитал причитающееся, – хотя, признаться, будь вы понастойчивей, я бы все же заплатил семь, просто за смелость. – И он улыбнулся той ледяной улыбкой, что заставляла любого имперского стража безоговорочно следовать всем его приказам.
Потому что иное означало смерть.