Чупакабра
Шрифт:
— Листы пергамента были разбросаны по всей комнате, а нам нечем было разжечь камин. В Северном королевстве без огня долго не протянешь, здесь тепло бывает только один день в году, во время летнего равноденствия. Мы подумали, что нужные документы ни один человек в здравом уме не станет раскидывать по полу, и использовали ваши записи для растопки камина. Мне очень жаль, что мы уничтожили плоды вашего труда, но в противном случае погибли бы мы.
Бродяга нахмурил брови, внимательно разглядывая женщину.
— Ты говоришь слишком гладко для простой служанки.
— Вы очень проницательны, господин. Я — одна из бывших жен короля Илхеаса. Его величество милостиво позволил
Вот так дела! Оказывается, наш Король — та еще штучка. Мало того, что черноклокому задолжал десяток действующих жен за совместное написание поэмы, так еще и бывших во дворце в качестве служанок использует. Неудивительно, что кое-кто решил от него избавиться.
Тем временем белошерстый заметно успокоился и, проворчав, что больше никогда в жизни не возьмет в руки перо, принялся выуживать из камина остатки коровьей шкуры. Выходило это плохо, шкура так и норовила упасть обратно в огонь, и в конце концов хозяин плюнул на это дело и даже швырнул уже добытые кусочки обратно. Настроение у него было явно хуже некуда.
Пока белошерстый пытался спасти свою рукопись, Король выбивал дух из окончательно пришедшего в себя черноклокого. Тот сопротивлялся, но вяло, видимо, уже имея плачевный опыт общения с коронованными особами. Пустая бочка из-под вина немым укором возвышалась рядом, напоминая обоим о причине возникновения конфликта.
Обрадованные возвращением Короля служанки давно удалились, заявив, что у них куча хлопот в связи с этим радостным событием. Судя по всему, вечером нас ждал роскошный пир, и мне на нем будет отведено далеко не последнее место. От предвкушения у меня слюнки начинали течь. На всякий случай я шепотом предупредил бывшую супругу Короля, что предпочитаю сырое мясо с кровью, и она обещала сделать все по высшему разряду. Как я понял, это означало, что я сегодня наемся за все то голодное время, что уже пережил и еще на пару неделек вперед, про запас.
Однако в этой радостной суматохе все как-то позабыли о самом главном, а именно — о цели нашего пребывания здесь. Корону-то до сих пор так и не нашли!
Обиженный на весь мир Тиллирет наградил чупакабру угрюмым взглядом, когда тот осмелился подойти к нему слишком близко. Зверь прижал уши к голове и закрутил хвостом, демонстрируя полное смирение и покорность судьбе.
— Чего тебе? — буркнул Бродяга, поняв, что Бес так просто не отстанет.
— Да вот хотел спросить, — ненавязчиво пристраиваясь рядом и подсовывая морду под ладонь мага, негромко сказал чупакабра. Тиллирет автоматически принялся чесать его за ухом, отчего зверь довольно заурчал. Некоторое время оба молчали, затем Бес уточнил: — Я могу спросить?
— Да спрашивай уже, — гораздо добродушнее проворчал маг.
— Я насчет сапфира, — промуркал Бес, крутя головой, чтобы Тиллирет почесал его не только за одним ухом, но и за другим. — Корону мы так и не нашли. Может быть, стоит спросить про нее у настоящего Короля? Вдруг он что-нибудь знает?
— Может, и знает, — согласился маг. — Только, если ты не заметил, он сейчас несколько занят, пытаясь выбить дух из Пинмарина. Зря старается, этого дуралея один раз повозка, груженная бочками с вином, переехала, и как видишь, он жив-здоров.
— Теперь понятно, откуда у него такие заскоки, — развеселился зверь.
— Не угадал, — возразил Бродяга. — Это у него от рождения. Из приобретенных навыков только неумеренная склонность к алкоголю. Но я с этим борюсь, правда, до сих пор безуспешно [10].
— Я все никак не могу понять, как вы умудряетесь дружить
— Наверное, это привычка, — улыбнулся старый маг. — Мы познакомились, когда мне было двадцать, а ему восемнадцать. Вместе учились в академии, вместе путешествовали, собирая материал для научных работ, вместе попадали в самые разнообразные неприятности, большая часть которых происходила по вине Пинмарина. За сто шестьдесят три года вполне можно привыкнуть к причудам друга. С другой стороны, если бы он не был таким, с ним было бы не так интересно. Хотя иногда он утомляет даже меня.
— Вот как, — задумчиво протянул чупакабра. — Пожалуй, мне стоит быть к нему терпимее. Конечно, сто шестьдесят лет дружбы с этим типом я не вынесу, но еще некоторое время потерпеть вполне смогу.
— Вот и молодец, — улыбнулся Тиллирет, и зверь отошел в сторону, свернулся клубочком возле камина и глубокомысленно уставился на танцующие язычки огня. А Бродяга вдруг понял, что от плохого настроения не осталось и следа, и с неохотой пошел разнимать Илхеаса и Пинмарина.
Я успел всласть подремать, пока белошерстый успокаивал Короля и черноклокого. Оба орали как резанные, доказывая каждый свою правоту, но, в конце концов, победила сила дружбы (Тиллирета), и они угомонились. Наконец настал момент задать Королю тот самый важный вопрос, от которого зависел успех нашего мероприятия.
— Ваше величество, — затаивая дыхание после каждого слова, произнес белошерстый, — вы знаете, где сейчас находится ваша корона?
Очень недовольный Король молчал, старательно сопя и отряхивая одежду. Лица человеков начали медленно вытягиваться, выражая посетившее нас всех разочарование, когда его величество соизволило наконец открыть пасть.
— Разумеется, я знаю, где она, — неохотно сообщил он. — Я все-таки пока еще король, а не пустое место. А почему вы спрашиваете?
Теперь настала очередь магов молчать и мяться с ноги на ногу. Я, прищурив глаза так, что остались только узенькие щелочки, с большим интересом наблюдал за разворачивающимся действием. Неужели опять ничего не выйдет? Мы еще нигде так надолго не задерживались, как здесь. Уже три с лишним недели как торчим, а толку никакого.
— Так вы же сами обещали отдать нам сапфир, — брякнул черноклокий прежде, чем хозяин успел хоть что-то сказать.
Король медленно распрямился и вперился в человеков немигающим взглядом.
— Какой еще сапфир?
Глава 13
Дело принимало дурной оборот. Ведь договоренность о передаче сапфира магам в обмен на помощь в написании поэмы была заключена с фальшивым королем. Но, с другой стороны, Пинмарин до сих пор не знает об этом, потому что со всеми этими событиями Тиллирету было просто некогда рассказать другу последние новости. Следовательно, Пин твердо уверен, что камень ему должен именно этот король.
Тиллирет устало приложил руку ко лбу. Нет, все-таки, зачем он ввязался в эту историю? Неужто спокойная жизнь на старости лет надоела? Видно, и вправду верно говорят — седина в бороду, бес в ребро. Хотя, конечно, тут имеется в виду кое-что другое…
— О каком сапфире идет речь? — повторил Илхеас, хватаясь за воздух на поясе на том месте, где обычно была расположена рукоять меча. — Вы говорите о королевском сапфире?
— Ваше величество, — чувствуя, как на плечи наваливается вселенская тяжесть, произнес Тиллирет. — Позвольте, я объясню вам, в чем дело.