Чумные истории
Шрифт:
Адель промолчала, понимая, что, согласись она с ним, это не улучшит его настроения. Она лишь спросила:
— Скоро ли Кэт поправится настолько, что сможет вернуться?
— Честно говоря, не знаю. Я ни разу не слышал, чтобы от чумы вообще кто-нибудь выздоравливал, так что не на чем даже строить предположения. Думаю, через несколько дней станет понятно. Пока что она слишком слаба, чтобы гадать, когда наступит окончательное исцеление. Она, конечно, молода, и организм у нее силен, но не сейчас. Сейчас ее состояние слишком ненадежно,
— Тогда, значит, нам остается лишь смотреть и ждать. И молиться о том, чтобы к ней поскорее вернулось здоровье.
— Да, так мы и сделаем, — сдержанно отозвался Алехандро.
Кэт выздоравливала удивительно быстро. Дней через шесть или через семь к ней вернулась ее обычная живость. Трещины на губах прошли, и исчезла ужасающая, болезненная худоба. На щеках заиграл первый румянец, и в доме снова зазвучал ее восхитительный смех. Болтала она теперь со всеми, кто соглашался ее слушать.
Алехандро понимал, что пора возвращаться. С одной стороны, ему не терпелось поскорей завершить неприятное поручение его величества, но с другой, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что их счастью с Аделью придет конец. Кэт, конечно, не выдаст их, но едва ли кто еще в Виндзоре отнесся бы так благосклонно к их связи.
— Мы должны вернуться не позднее чем через два дня, — в конце концов сказал он Адели.
— Пресвятая Дева! Наконец-то я дождалась! — воскликнула фрейлина и в восторге кликнула экономку, чтобы отдать распоряжения к отъезду.
Грустно было Алехандро смотреть на нее, но он не винил девушку за то, что она чувствовала. Он отвернулся и вышел, отправившись на поиски конюха, которому велел приготовить к назначенному дню лошадей, а сердце его при этом разрывалось от горя.
По дороге в Виндзор им встретился небольшой монастырь с приходской церковью. Подъехав ближе, Адель сказала:
— Остановимся здесь. Я хочу исповедаться. Мне давно уже не отпускали грехов, а мне хочется, чтобы Господь снова мне улыбался.
Не дожидаясь ответа, она спешилась.
— Может, мы подождем тогда тебя здесь вместе с Кэт? — сказал Алехандро, оставаясь в седле.
Она бросила в его сторону любопытный, испытующий взгляд:
— Вы что, не хотите зайти?
«Тут не найти правдоподобного объяснения, — подумал Алехандро. — Выбора нет, придется идти». Он лишь пожал плечами, спешился сам и снял с другой лошади Кэт.
Они позвонили, и вскоре на пороге появился невысокий, болезненного вида монах в коричневой рясе.
— Я хочу исповедаться, святой отец, — сказала Адель.
Монах поднял глаза на девушку, а потом на высокого молодого человека, державшего за руку девочку. Алехандро почувствовал на себе его взгляд, оценивающий, изучающий.
— А вы? — задал вопрос монах.
Алехандро заколебался.
— Я помолюсь, пока леди исповедается, — сказал он.
— Как хотите, — ответил монах и пригласил их
Потом Алехандро казалось, что он ждет Адель целую вечность, пока та облегчала душу перед монахом. «Сколько же у нее грехов, что их нужно перечислять так долго?» — думал он. Тем временем он, задрав голову, чтобы разглядеть узоры на сводчатом потолке, изучал часовню.
«Даже самые крохотные их храмы всегда великолепны, — думал он. — И окна, эти высокие, разноцветные окна!» В церкви в то время молились перед алтарем семеро священников, однако стояла почти полная тишина. Алехандро отметил про себя, что молятся они почти беззвучно, и вспомнил монотонное пение отца за субботним столом.
Потом все семеро одновременно поднялись и медленно двинулись от алтаря по центральному проходу. Первый пропел строфу чистым, высоким голосом, а шестеро следовавших за ним повторили ее в унисон. Голоса их поднялись высоким сводам, где загудели, усиленные эхом. Это было поразительно, почти невыносимо прекрасно, и от их мирного пения Алехандро вдруг почувствовал, как на него снизошли покой и умиротворение. Растянувшись длинной цепочкой священники шли к выходу и вскоре скрылись в глубине монастыря, и голоса их затихли.
Алехандро почувствовал прикосновение к руке. Он и не заметил, как закрыл глаза и так и сидел, смежив веки. Теперь он увидел перед собой Адель, сиявшую внутренним умиротворенным светом.
— Мне отпустили грехи, — сказала она.
Он поднялся, глядя ей в лицо.
— Что ты совершила, что тебе пришлось так долго испрашивать прощения? — ласково спросил он.
Она улыбнулась ему нежной улыбкой женщины, вновь обретшей уверенность:
— Я была с мужчиной, который мне не муж.
Он едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть.
— На мне лежит тот же грех, — сказал он.
— Я обманула своего короля.
— Твой король это заслужил.
— Тем не менее, он мой король, и моя семья поклялась ему в преданности. К тому же я, задержавшись надолго, предала мою леди, принцессу Изабеллу.
— Разве ты сама не желала этого? — спросил он.
— В том и состоит грех, — отозвалась она. — Я пожелала этого. Прегрешения мои все серьезны, но святой отец был кс мне добр и подсказал, что делать.
Она оглянулась и смотрела, как монах, закончив молитву возле алтаря, поднялся с колен. Потом она вновь взглянула в лицо Алехандро:
— Теперь я готова вернуться в Виндзор.
Через две недели, к облегчению обитателей Виндзора, Кэт и Алехандро вышли из своего заключения совершенно здоровыми. Девочка к тому времени снова обрела прежние румянец и веселость. Адель вернулась к своим обязанностям, и король так и не заметил ее отсутствия. Кэт превратилась в прежнюю болтушку, рассказывала небылицы и без конца донимала всех просьбами устроить шахматные турниры. Даже добрая старая нянька, чье терпение было, казалось, неисчерпаемо, не раз взмаливалась о тишине.