Чума заклинаний
Шрифт:
Внизу, под его болтающимися ногами, к статуе скользнул Фостер со своим механическим клинком. Лязг металла по камню отдался дрожью по всему телу эйдолона. Яфет увидел, что чуть дальше Серена готовит свой жезл к новому выстрелу. Но волшебница с нерешительным видом замерла. Колдун подумал, не собирается ли Серена ударить статую новой молнией, даже несмотря на то, что он по-прежнему остаётся в её хватке. Его удивило даже то, что она замешкалась.
Яфет наконец-то сумел схватиться свободной рукой за ожившую статую. Выпустив из сдавленных лёгких последний воздух, он прошептал проклятие
Стаи огоньков потускнели, и тонкие ниточки чёрного тумана поднялись из земли. Лентами зловещей энергии ноги эйдолона окутала тьма.
Создание попыталось вырваться из цепкого сумрака, но оказалось поймано скользкой, холодной тьмой. Задрожав, статуя удвоила свои усилия. Вместе с тем крепость её хватки заметно уменьшилась. Яфет втянул воздух в свои ноющие лёгкие. Ещё бы чуть-чуть — и он потерял сознание.
Фостер закричал:
– Сможешь выскользнуть, колдун? Я не хочу сражаться с созданием, что может быть идолом божества, которому я молюсь о спокойных морях!
При звуке его голоса эйдолон перестал бороться с тенями. Его пустое лицо с руной как будто обратило на Фостера внимание, несмотря на отсутствие глаз, ушей или носа. Яфет почувствовал резкую вонь гниющей рыбы и чего-то намного хуже, похожего на запах разлагающихся теней.
Фостер побледнел, но покачал головой. Он сказал:
– Клянусь небом! Это не Морская Мать!
Из руны на лице идола брызнула красная вода. Жидкость прочертила дугу в воздухе, пролетев над головой пригнувшегося капитана. За миг до того, как передний край волны должен был коснуться земли, он затвердел. Капитан пропал. На его месте возвышался небольшой коралловый купол с написанными на его поверхности рунами. Яфет прочёл эту надпись — она была на всеобщем. Надпись гласила: «Капитан Ольруик Фостер. Законсервирован для жертвоприношения 1396 г.»
Неожиданное захоронение капитана вызвало у колдуна приступ ярости. Он забился, не обращая внимания, что может пораниться о твёрдый камень...
Не успев осознать, что свободен, Яфет ударился о землю и подвернул лодыжку. Он не остановился, чтобы осмотреть травму; едва коснувшись земли, он приказал плащу перенести его как можно дальше...
Яфета выплюнуло из разрыва его плаща примерно в пятнадцати шагах за спиной живой статуи. Пока что та его не заметила.
Взгляд отсутствующих глаз конструкта двинулся влево и остановился на Серене. Женщина закричала:
– Ты меня не получишь, каменюка!
– и выпустила поток электричества. Ломанная белая струя оставила огромные дымящиеся кратеры на каменном панцире идола.
Свет от электрической атаки волшебницы был ярче парящих огоньков. Таким ярким, что Яфет разглядел какое-то движение наверху и позади них. Что-то большое. В тенях огромной пещеры трепетали и извивались многочисленные вьющиеся отростки, каждый из которых превосходил длиной палубу «Зелёной сирены». Один из отростков держал каменный шар размером с голову. Эти длинные щупальца росли из кожистого цилиндрического покрова, на котором пылала ненавистью пара глаз. Статуя-эйдолон реагировала на каждое движение щупалец.
Яфета затошнило, перехватило дыхание. Гефсимет.
– Серена! Эйдолон — не настоящая
Волшебница оглянулась и в гаснущем свете своего последней молнии увидела то, о чём говорил Яфет.
От изумления у неё отвисла челюсть, и в этот миг эйдолон снова пустил поток воды. Серена попыталась увернуться, но не смогла. Там, где стояла волшебница, появился небольшой обелиск с пометкой «Серена Юрамот, законсервирована для жертвоприношения 1396 г.»
Яфет мысленно оценил свои варианты, продолжая отступать от идола и от мрака, который скрывал собой Гефсимета.
Он мог направлять волшебную мощь, полученную от древних сущностей. Он мог общаться с адскими разумами и духами фей, испепелять врагов могучими взрывами жуткой энергии и проклинать их жуткими бедами. Пока он носил плащ Владыки Летучих Мышей, все его силы по меньшей мере удваивались. Однако колдун знал, что несмотря на все свои преимущества, не сможет в одиночку победить огромного кракена и его союзника-эйдолона. Особенно кракена, собственные силы которого каким-то нечистым образом умножил загадочный артефакт, названный бывшей жрицей кво-тоа Сердцем Снов.
С другой стороны, Яфет наверняка погибнет, если повернётся спиной к угрозе. Колдун замер. Затем расправил плечи и повернулся к идолу, и да, в сторону быстрых движений, едва заметных позади и наверху подвижной статуи. Яфет поднял руки, и с его губ сорвались слова, превратившиеся в золотой туман. Огромное облако сверкающей жёлтой дымки полетело вперёд, миновав бездумного эйдолона. Облако набирало размеры, и его внутренний свет полностью осветил огромного кракена. Впервые Яфет осознал, как странно то, что кракен как будто вполне естественно чувствует себя на открытом воздухе. Была ли эта способность обходиться без воды эффектом Сердца Снов, как предполагала Ногах?
Дымка окутала массивного кальмара. Яфет продолжал шептать питавшие заклинание слога, придавая чарам сил, чтобы погрузить Гефсимета в сон наяву, полный зловещей красоты и видений.
Кракен начал поддаваться! Или нет? Погодите...
Руна идола вспыхнула, как звезда. В колдуна полетела вода. Капли изменяющей жидкости коснулись поднятого лица и открытых рук Яфета.
Заклинание вырвалось из-под его власти. Холодная волна захлестнула его, и тело Яфета оказалось в плену каменного склепа.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Год Тайны (1396 ЛД)
Чумные Земли, Вилхонские дебри
Под ногами Рейдона струились синие, зелёные и золотые цвета, как будто какой-то бог перевернул мольберт создания, расплескав перемены по всему миру. Краска продолжала течь, загустевая и смешиваясь, и создавала ещё более необычные цвета и текстуры.