Чума заклинаний
Шрифт:
Рейдон бросился, чтобы схватить юношу за руку. Его пальцы нашли запястье Хэдина. Монах упал грудью на доски моста. Боль пронзила руку. Рейдон стиснул зубы и удержал хватку.
Хэдин мотался над зияющей бездной. Его умоляющий взгляд застыл на Рейдоне. «Спаси меня!» — читалось в глазах.
Монах начал вытаскивать юношу. Краем глаза Рейдон заметил единственную полоску синего пламени. Та тревожно близко подобралась к мосту. Полоска встрепенулась, закружилась и рассыпалась каплями синего огня.
Вторая полоска ударила с неба и пронзила
Несмотря на свой внешний вид, это не был огонь. Сияние, растекавшееся по бьющемуся телу Хэдина было неразбавленной, сильной, действующей Волшебной Чумой. Эта зараза поражал землю и камни, плоть и кровь, магию и даже само пространство.
Первым побуждением Рейдона было отпустить руку, но монах его поборол.
Конвульсии юноши усилились. Его кожа замерцала синим. Глаза Хэдина засияли, как будто охваченные божественным видением. Его волосы хлестали и колыхались, словно под водой. Непостижимым образом он стал тяжелее.
Мускулы на запястьях, плечах и груди Хэдина неожиданно надулись. Тело юноши удлинилось, как будто набирая ещё больше силы, и новые мускулы выпятились буграми. Хэдин сжал руку Рейдона вдвое сильнее, а затем — вдвое сильнее этого. Рейдон услышал, как скрежещут друг о друга его кости.
– Я чувствую... силу!
– прокричал Хэдин.
Потом юноша завопил.
Сапоги Хэдина уже были охвачены огнём, и Рейдон видел обнажённые кости его ног. Полыхающие белые палки. Его бедра были прозрачным воском, плавящимся в каменной печи. Или Хэдин был свечёй, а Волшебная Чума — пламенем.
Всего за три секунды Хэдин растворился целиком. Его пылающий прах развеяло по ветру.
Рейдон встал и посмотрел в испуганные глаза Финары. Сейчас он не видел женщину.
Он продолжал думать о смерти Хэдина. Или, точнее, о причине его смерти. Монаха снова преследовал образ так давно погибшей начальницы каравана. И опять Рейдон не смог не задуматься — что, если Эйлин погибла таким же образом? Может быть, она кричала, как Хэдин? Звала Рейдона по имени? Или проклинала?
Стиснутые зубы монаха не смогли сдержать стон, вызванный настойчивым видением смерти дочери.
Если он хочет положить конец своему несчастью, сейчас самое подходящее время. Всего один шаг...
Нет. Неважно, в чём причина, но путь слабака — не для него, пускай даже дело в том, что он не смог сдержать обещание защищать Эйлин. Он позволил этим мыслям рекой потечь из него наружу, пока разум не опустел. Пускай его единственной эмоцией будет сосредоточенность.
Вернулись звуки Гранитного вихря. Пока что прошлое оставило его.
Впереди мост заканчивался на лугу с усыпанной камнями высокой алой травой. На самом деле камни не лежали в траве; каждый парил в паре футов от земли. Некоторые камни оставались неподвижны, но несколько штук дрейфовали в разные стороны. Судя по отметинам на каждом булыжнике, периодически они врезались друг в друга.
Рейдон проверил карту. Кто-то из прошлых путешественников назвал этот луг Столом
Он кивком указал туда, где заканчивался мост.
Финара застыла на месте, онемевшая и с пустым взглядом. В одной руке она сжимала собственную копию карты; другой хваталась за поводья ослика.
– Я не могу, Рейдон. Я не могу сойти с моста. Хэдин был... шансы против меня.
Он кивнул.
Взгляд женщины умолял его о словах поддержки. У Рейдона их не было. Он ответил:
– Может быть, сегодня не твой день.
Слёзы потекли из её левого глаза, но женщина кивнула. Облегчение боролось в ней с мукой и ужасом.
– Увидимся в Ормпетарре через три дня, если будет на то воля богов, - сказала она.
– Если ты вернёшься с волшебным шрамом, я буду знать, что это не просто сказочка, чтобы обманывать простофиль.
Рейдон сжал плечо Финары, потом отвернулся, изучая свой путь. Он прогнал из головы тревогу о её безопасном возвращении.
Плывущий куб на мгновение заслонил далёкое дерево. Ломанный след синей молнии расколол небо и осветил равнину своей вспышкой. Сморгнув вспышку, Рейдон сошёл с моста и ступил на луг с красной травой. Он не оглядывался.
Длинная багровая трава хрустела под ногами. Булыжники парили в воздухе подобно крохотным версиям летающего острова, что видел монах к западу от Натлеха. В отличие от массивного острова, камни двигались и оставляли за собой синеватое сияние. Он задумался, не являются ли эти булыжники затвердевшей Волшебной Чумой, и со всем подобающим усердием принялся избегать встречи с ними.
Оставив позади дрейфующие камни, он достиг границ обнажённой спутанной массы корней. Далёкое дерево окружало поле корней длиной около мили, может быть больше. Монах недооценил размер дерева. Оно было значительно крупнее. По крайней мере между огромными, похожими на пальцы камнями, яростно цепляющимися за землю, не росла трава. Некоторое время он просто разглядывал корни. Те как будто лениво переплетались и разрыхляли землю, только медленно, со скоростью земляных червей.
Он начал пересекать поле. Корни служили твёрдой опорой и не прогибались под его весом. Он быстро достиг ствола.
Ствол дерева больше походил на утёс. Первые несколько сот футов у земли на нём не было ветвей, но те, что росли выше, были толстыми, как дороги. Звук ветра в похожих на крышу листьях наверху казался рёвом водопада. Каждый лист блестел, как язык сапфирового пламени.
Рейдон почесал подбородок и достал карту. Путь паломника вёл к основанию Ясеневой Матушки. От дерева в сердце неизвестности шла пунктирная линия, как будто картограф на самом последнем отрезке потерял уверенность в маршруте.