Чума заклинаний
Шрифт:
– Счастливчик!
– обратилась она к псу.
– Хороший мальчик! Хороший мальчик! Жди здесь, Счастливчик. Сидеть! Жди, пока я не вернусь, ладно?
Счастливчик попытался лизнуть её протянутую руку и уселся прямо на крышке сундука. Чем она заслужила доверие такого преданного и невинного создания? Девушка погладила пса по голове и повернулась к острову.
Рейдон падал сквозь разлом между «всё»
Раздирающая синяя парабола выхватила его из этого антипространства. Рейдон и Ангул пролетели десяток футов и рухнули на выстланный плиткой пол.
Монах не смог подавить долгий, хриплый кашель, хотя с каждым новым приступом рёбра пронзала боль. Он лежал на боку, почти в позе зародыша, пытаясь обуздать бунтующее тело. Когда кашель превратился, он стал отдыхать.
Куда Путеводная Звезда выбросил его на сей раз?
Помещение представляло собой большой каменный зал, наполненный большими, тускло мерцающими прямоугольными предметами. Большинство торчали из пола, но некоторые выходили из стен. Несколько штук свисали с потолка. Древние магические письмена сияли на блоках; источником мерцания каждого предмета было это сияние. Две стены рухнули, и многие блоки были расколоты, а их руны — потемнели.
Из каждого каменного блока выступали одна-две тонких трубки пульсирующего света. Свет собирался в тугие пучки, и пучки эти держали свешивающиеся с высокого потолка каменные гаргульи. Многие световые трубки были оборваны, их свет угас, а другие змеились в беспорядке по усыпанному обломками полу.
Здесь было холодно. Дыхание Рейдона паром вырывалось изо рта, его лицо и руки уже замёрзли.
Кроме холода, ему пока что больше ничего не угрожало, не считая нанесённых Меловым Скакуном ранений.
Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Он представил свою грудь и кости, которые в виде энергетических линий соединялись в его туловище. Они были потрескавшимися и спутанными, некоторые сломались. Импульсы боли из таких линий шипами расходились по всему остальному телу. Он представил, что эти шипы — настоящие, а потом вообразил, как их острые концы стираются. Подобные трюки помогали ему сосредоточиться. Когда острая боль достаточно ослабела и монах смог продолжить, он мысленно ухватился за каждую повреждённую и сломанную кость, и расправил их одну за другой. Новые шипы боли пронзили его тело — этих он притупить не мог. Но монах не останавливался до тех пор, пока не срастил все кости до единой.
Рейдон наконец отпустил свой фокус. Резкую боль сменила тупая и ноющая. Он ещё немного полежал в холодном зале, полном каменных обломков и странных предметов. Монаха терзали случайные мысли о его прежней жизни. Он видел Эйлин, игравшую во дворе их дома в Натлехе. На девочке было жёлтое платье, и она где-то испачкала лицо. Она держала в руках целую кучу диких нарциссов из их сада. Рейдон чувствовал их запах.
Монах улыбнулся. Эйлин ответила бесовской улыбкой, которую он так хорошо знал. Сдавило сердце.
– Эй, девочка, - прошептал он призраку. Горло перехватило. Эйлин засмеялась и исчезла.
Новая боль вырвала его из снов наяву.
Монах тёр глаза, пока они не прояснились.
Он схватил холодную рукоять Ангула и встал. Отсюда он смог лучше разглядеть зал. Полосы света, которые ещё не выгорели, вели к единой точке в сердце палаты. Он подошёл туда, немного оберегая одну ногу.
Посередине лежала смятая, полузасыпанная фигура, похожая на оболочку от последней трапезы какого-то фантастически огромного паука. Фигура была человекоподобной, вырезанной из хрусталя, камня, железа и более экзотических компонентов, но она испортилась. Её поверхность заржавела и растрескалась. Фигура была наполовину погребена под частично обвалившимся потолком. На её смятой железной груди виднелся знакомый узор — Символ Лазури.
– Путеводная Звезда?
Фигура не отвечала. Несмотря на это Рейдон был уверен, что находится в присутствии искусственного существа, которое когда-то служило сторожем Звёздной Бездны.
– Ты здесь?
Он наклонился и постучал по лбу голема. Ему показалось, что в каменных глазах идола мелькнула искорка света. Монах не был уверен.
– Ты исчерпал свои силы, когда вытащил меня из владений Мелового Скакуна?
– спросил он.
– Если так, то спасибо тебе. Надеюсь, это не станет последним твоим деянием. Я недостоин подобной жертвы.
Он нахмурился.
– Ты принёс себя в жертву, чтобы спасти меня — хотя мы были едва знакомы.
Его мысли обратились вспять. Он прошептал:
– А вот я оставил умирать в одиночестве самое дорогое, что было в моей жизни, пока сам спал в безопасности.
Сказав это вслух, Рейдон понял, что подсознательно спроецировал благородный поступок голема на себя. Жалкое самоуничижение, и для кого?
Он был человеком со всеми полагающимися слабостями в куда большей степени, чем когда-либо это признавал. Он был просто глупцом с раздутым эго, подобным любому другому глупцу, которые проживали жизни, убежденные, что они обучены и подготовлены лучше других — пока не узнавали правду.
Монах с отвращением отвернулся. Его колено задело каменный блок, который лежал ближе к голему, чем все остальные. Знаки на плите вспыхнули. Их формы затрепетали и потекли, пока на глазах у монаха не сложились в слова на всеобщем. Он прочитал:
Рейдон,
Если ты это читаешь, значит у меня закончился последний запас оживляющего элана. Не бойся, ты не заперт здесь. С помощью своего Символа ты можешь получить доступ к управлению Звёздной Бездной и в последний раз телепортировать себя в Фаэрун. Ты должен отправиться к виденной нами морской горе, где расположился Гефсимет. У тебя есть Символ. Не волнуйся об отсутствии у тебя опыта. Сосредоточься на волшебной мантии Звёздной Бездны, и ты сможешь использовать её, как я когда-то. Отправляйся к Гефсимету. Одолей великого кракена. Уничтожь артефакт Кссифу, которым он владеет. От тебя многое зависит, Рейдон. Хотя у меня нет души или существования, которое продолжилось бы после моей физической смерти, я всеми фибрами своего угасающего бытия желаю тебе удачи.