Чудовище
Шрифт:
"Уж не завидую ли я?" - подумалось мне мимоходом, и я ухмыльнулся. Пол гулко и сухо озвучивал мои шаги. Я подошел к окну и с некоторой высоты всмотрелся в пейзаж: сереющее к ночи водохранилище, часть парка методически облагораживаемого садовниками, маленький красно-синий трактор, сейчас сияющий, и все та же ажурная от стропил колокольня церкви.
Услышав шаги, я оглянулся. Двое мужчин в рабочих халатах и со стремянкой, проходя мимо, поздоровались со мной. Я ещё раз убедился, что охраной здесь и не пахло.
Я открыл ближайшую дверь. В длинном залоподобном помещении трудились несколько человек: трое
На меня не обратили внимания. Я прошел вдоль стены. Слева была приоткрытая дверь, за нею маленький коридорчик. Войдя внутрь, я с одной стороны увидел проход в широкий вестибюль центрального входа, а с другой нашел за стеклом, судя по толщине и цвету, непробиваемым, троих охранников в форме. Перед ними светились несколько мониторов,
развертывающих картинки внутренности дворца и пространство у входа. Охрана в составе двух человек дулась в карты с компьютером, а один читал книжку, по-американски закинув ноги на стол. Именно этот книгочей смог оторвать взгляд от книги, чтобы заметить меня и, не вставая, протянуть руку в сторону, кажется, кнопки на пульте перед столом. Откуда-то сверху немедленно и грозно раздалось:
– Вы к кому?
– На кухню, - смиренно и с готовностью подчиниться сказал я, поражаясь то ли своей наглости, то ли тому, что на здешней кухне тусуются люди, одетые в приличные, на мой взгляд, костюмы.
– Марья Ивановна просила зайти насчет рыбки. Кажется, щука понадобилась?.. Не знаю...
– Это с другой стороны, - сразу потерял ко мне интерес парень и тут же вернулся к книжке.
– Можете и здесь пройти. Сейчас выйдете, повернете направо, пройдете два зала, там спросите...
– Тут его палец дотянулся до кнопки переговорного устройства, и я лишь по краткому шевелению губ в конце фразы понял, что это он сам себя пресек за ненадобностью...
Я повернулся и пошел обратно.
В зале терли зеркальный (цветами и узорами блестевший) паркет. Я прошел к вырастающей прямо из середины помещения и широко, полого поднимающейся на второй этаж чугунной лестнице со знакомым по советским временам толстым, прижатым прутьями к ступеням ковром. Паркетная площадка второго этажа словно палуба обрамляла пролет с четырех сторон, а наверху высился стеклянный свод и цветное зеленое небо.
Новая дверь. Я очутился в зале ещё больших размеров, чем вестибюль внизу. Вдоль стен, прямо под развешанным всюду холодным оружием, стояли средневековые рыцари в черных, желтых и серебряных латах. Медь и серебро доспехов отсвечивали последними лучами так и не скрывшегося до сих пор за лесом солнца. Зал был битком набит холодным оружием всех времен и народов. Я увидел и австралийские бумеранги, и африканские копья, и арабские клинки вперемежку с модными ныне японскими мечами.
Все это красовалось на стенах, но посередине было холодно и пусто. Какие-то мальчишки, в ступоре застывшие перед саблями на стене, воровато оглянулись на меня и побежали прочь. Пора было, однако, прекращать мою импровизированную инспекцию.
Выйдя из этого могильника
огнем.
Женщин я ощущаю всем нутром, так что сразу оценил класс: точеные ножки, сногсшибательные бедра, холеное личико... которое в данный момент рассерженно возрилось на меня. Кстати, это её не портило. Я вообще считаю, что женщины прекрасны во всех проявлениях: и когда сердятся, и когда радуются, и когда ненавидят... Они такие забавные!..
– Кто вы такой? И что вы здесь делаете?
– резко бросила она.
– Заблудился, - честно признался я.
– Ищу Михаила Семеновича, а у вас такой большой дом.
– А вы кто?
– Новый начальник службы безопасности. Буду вас охранять, многозначительно добавил я.
– Конкретно меня?
– невольно улыбнулась она.
– Если это доставит вам удовольствие, - ухмыльнулся и я.
– У меня имеется множество других способов доставить себе удовольствие, - вызывающе сообщила она и смерила меня взглядом.
Осмотр удовлетворил красотку и, по-моему, улучшил её настроение.
– Пойдемте, я провожу вас, - сказала она и, повернувшись, поплыла по коридору. Я последовал за ней, утопая в шлейфе тоже умопомрачительных духов.
У одной из дверей, по бокам дверного проема, стояли два бугая в трещавших по швам пиджачках. Видимо, они так и выросли в них, а сейчас не снимали, дабы если не работой, так хоть видом своим поражать окружающих. Оба мужика сделали собачье движение ко мне, но женщина взмахом руки остановила их.
– Со мной, - сказала она, но скучающие церберы были рады развлечению. Один протянул руку:
– Документы!..
Подумав, я протянул свое прежнее удостоверение, которое было тщательно изучено. Женщина нервно переминалась рядом. И первой не выдержала она:
– Посмотрели и довольно. Я же сказала, что он со мной.
Ребята переглянулись и вернули мне ксиву, причем один - ход мыслей был виден на его лице и в быстро пресеченном движении плеч - хотел было сам войти в дверь, возможно, предупредить о моем приходе, что я, конечно же, мысленно одобрил бы. Им, видимо, давно не устраивали нагоняй. Но парень уже передумал идти докладывать о каком-то там менте...
Женщина открыла дверь и, пропустив меня вперед, вошла следом. Зал был типично каминным, насколько я вообще представляю такого рода помещения. Во всяком случае, в большом камине действительно пылал огонь, пожирая даже не поленья, а короткие бревна...
Надо сказать, что обстановка дома мне не нравилась. Я говорю не об интерьере - тут все было безупречно. Нет, сыграло роль нечто неуловимое, атмосфера, может быть, а скорее всего мое личное плебейское неприятие роскоши. Было во всем виденном мною нечто искусственное, бутафорское. Нечто от впечатления, которое возникает при взгляде на обряженного в костюм-тройку и к тому же курящего шимпанзе: и курит с удовольствием, и вилкой пользуется, и ловок, но... не то.