Чудовище Цеплин

Ронис Тай

Арпад занял свободное кресло, изо всех сил стараясь вести себя естественно. Не будет же он робеть и блеять, как идиот, хотя Офли наверняка привыкла к такому поведению окружающих.

— Чем обязан такой чести, госпожа? — спросил он ровным голосом.

Она смотрела ему в глаза, чуть наклонив голову. Серо-зелёные, проницательные, но не буравили, проникая в мозг, а просто наблюдали. Как будто в них застыл бесконечный вопрос. Вот только какой?

— У тебя репутация честного человека, Арпад Фаркаш, но ты им не являешься, — сказала она, и это был не вопрос, но Арпаду почему-то захотелось ответить.

— Смотря кто и что подразумевает

под честью, — сказал он. — У меня есть принципы, и я их не предаю. Иногда они не сходятся с традиционной моралью, и тогда я действую на своё усмотрение.

— Вот уж точно, — сказала Офли и едва заметно прищурилась. — На одной чаше весов — жизнь трусливого ребёнка с тёмными задатками. На другой — риск выпустить в город стаю опасных демонов, которые могут убить десятки и сотни людей, нанести разрушения и посеять хаос. И какой выбор делаешь ты?

Арпад почувствовал, как где-то в районе желудка у него что-то зашевелилось — холодное, слизкое, наверное, чёрное…

— Это весы с тремя чашами, а возможно, даже больше, — твёрдо ответил он, ни на секунду не подпуская к себе сомнения. Насколько было бы проще сделать всё по инструкции, как предлагал Агил! Но он бы возненавидел себя после этого.

— Не сердись, — попросила счетовод. — Я не упрекаю тебя, ведь всё закончилось благополучно. Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял.

Арпад не ответил, лишь опустил взгляд. Это не было слабостью, а лишь признанием её власти, но когда он снова посмотрел в лицо Офли, она и сама уже смотрела в окно.

— Я навела о тебе справки, Арпад Фаркаш, очень подробные справки. Ты теперь уже трижды погружался в тёмный мир и трижды возвращался. Но знаешь ли ты, чем этот твой раз отличался от предыдущих? Чем страх отличается от других тёмных чувств?

Арпад нахмурился. Ну, чувства себе и чувства. Он никогда не задумывался об этом всерьёз, хотя они с Фирмином, когда напивались, иногда начинали вести философские диспуты, которые заканчивались распитием очередного кувшина вина.

— Твоя злость утихнет, если ты унизишь врага. Твоя печаль уменьшится, если появится новая радость. Но от страха ты избавиться не сможешь никогда. Ты обретёшь иллюзию безопасности, если наденешь броню; ты защитишь свой разум самообманом. Но за ширмой, в глубине, страх останется навсегда. Мы не потому убивали вызвавших рызеду, что их смерть закрыла бы разрыв. А потому что они в любой момент могут вызвать новую.

Арпад собирался уже выругаться самым непристойным образом, но сдержался. Здесь, в этих стенах, перед верховной жрицей бога Олд, похабная брань была бы особо неуместной.

— В поместье Руру теперь живут два наших служителя. Они будут наблюдать за ребёнком, воспитывать в нём храбрость, а когда он подрастёт — его научат контролировать свои импульсы, чтобы он даже случайно не открыл новый разрыв. Впрочем, малыш видел, как монстр умер, и теперь боится не так сильно. К несчастью, он видел тебя, вывалившегося из разрыва и пытавшегося на него напасть. Но ты, даже заляпанный тьмой, видимо, не так страшен, как демон из разрыва.

Арпад старался дышать ровно и ничем себя не выдать. Он ничего этого не помнил, и даже не удосужился расспросить Лесета о подробностях, настолько мучительно это было в тот день.

— Но всё равно у меня появился повод для беспокойства, — продолжила Офли. — Арпад Фаркаш, ты видел темнейший страх из всего, что может существовать в мире. Пусть ты его спрятал в самый дальний угол своего подсознания,

но победить его невозможно. И я хочу знать, Арпад Фаркаш, что произойдёт, если этот страх выйдет из-под контроля.

Вот теперь бы и выругаться не грех, вот только достаточно экспрессивных слов не существует.

— Но ведь не каждый способен открыть разрыв, — осторожно заметил Арпад. — Страхи большинства людей так навсегда и остаются всего лишь страхами…

— Возможно, тебе нечего опасаться, кроме периодических кошмаров, — согласилась Офли. — И всё же, ты побывал на тёмной стороне уже трижды, а это мало кому под силу. Твоя душа неподвластна гемофилам. Эти факты приближают тебя к группе риска. Итак, мне нужен ответ: что произойдёт, если ты потеряешь над собой контроль и откроешь разрыв?

— Я влезу туда, — сказал Арпад, глядя в пол. — Грохну демона, вылезу.

— Ты не можешь погружаться в собственный разрыв — он замкнётся, и ты окажешься в ловушке. Ты можешь убить демона, но даже не в нём проблема, — сказала Офли. — Проблема в разрыве. В Руру он исчез, когда мальчик перестал бояться монстра. Перестанешь ли ты испытывать страх, если убьёшь одного демона из того сонмища, что копошится во тьме? Сможешь ли ты совладать с чувствами, перекрыть разрыв навсегда?

"Нет, — в отчаянии подумал Арпад. — Ведь я даже не помню, на что это похоже…" Он почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он помнил только непроглядную мглу и ещё более тёмные завихрения и сгустки… а подробности ускользали из памяти в тот момент, когда он собирался о них подумать. Что спасло его там, в поместье Руру? Действительно ли он справился с разрывом, и почему об этом не помнит? Почему он бросился на мальчика? Арпад закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Я сделаю, что должен, — глухим голосом сказал он. — Ведь гипотетический риск в будущем — ещё не повод уничтожать меня прямо сейчас?

Он знал правильный ответ. Но он не был трёхлетним ребёнком, а рядом не было какого-нибудь идиота, чтобы спасти его.

Офли как будто прочитала его мысли, и в её власти было озвучить приговор прямо сейчас.

— Не повод, — спокойно сказала она, и Арпад снова встретился с ней взглядом. — Но с этого момента и впредь твои партнёры по охоте должны знать твою особенность. И должны быть чётко проинструктированы о действиях в случае появления разрыва. Борись, пока сможешь. Но знай предел своим возможностям, и поступи правильно. Я назначаю тебе срок пятнадцать минут. Если за это время ты не сможешь справиться с чувствами и закрыть разрыв, они должны разобраться с этим классическим способом.

— Понял, — сухо сказал Арпад, всей душой раскаиваясь в корысти. Неужели он не мог просто обойди поместье Руру стороной? Зачем ему вообще понадобилось отправляться в охотничье турне по окрестностям? Отдыхал бы себе и горя не знал, а теперь это клеймо на всю оставшуюся жизнь…

— Если тебя это утешит хоть немного, — сказала Офли. — Я благодарна тебе, что ты выбрал третью чашу весов. Это избавило меня от необходимости детоубийства.

Она сказала это настолько спокойным и ровным голосом, что Арпад невольно поёжился. Он не верил, просто не мог поверить, что она вот так вот хладнокровно — так же, как все это время разговаривала с ним — произнесла бы свой приговор "трусливому ребёнку с тёмными задатками". Он лишь кивнул, чтобы дать понять, что принял благодарность. Какие слова были бы уместны, он не знал.