Чудовища

I Have No Skills

— Я знаком с вашей статьей, — припомнил Эрик.

— Моей статьей? — улыбка мистера Акера уменьшилась, но не исчезла полностью, остановившись на ухмылке. — Ах да, та самая! — вновь расцвел он. — Я написал ее так давно, что уже забыл о ее существовании. И как она вам, не могу не спросить?

— Я нашел ее любопытной, — соврал Эрик. Было бы странно, если бы он сейчас честно сказал, что это была напрасная трата бумаги, а не статья.

— Любопытной? — мэр, кажется, хотел услышать более развернутый ответ.

— Да, — коротко подтвердил Эрик, не поддавшись.

—

А что именно вам показалось любопытным? — не отступал мэр. — Пожалуйста, я хочу знать. Я бы даже сказал, что для меня это важно. Творец всегда рад услышать, что о его творении думают другие.

Эрик попытался вспомнить прочитанное и что-нибудь с этим придумать.

— Ну, например, мне понравился ваш посыл, что нет ничего постыдного в том, что мы лишь сравнительно недавно в масштабах нашей истории обрели независимость. В этом действительно нет ничего постыдного.

— Да, да, все так! — обрадовался мистер Акер. — Другие бы страны попытались вымарать этот позорный факт из учебников истории, замолчать его, но мы наоборот помним о нем. Потому что только с осознания собственной слабости начинается восхождение к настоящей силе. Мы слабы, такова правда, слабы как никогда. У нас есть независимость — но что эта независимость? Просто фикция по большому счету. Вы ведь тоже так думаете, Эрик?

Шеф молча наблюдал за ними. Он не выражал этого внешне, но был рад, что внимание сместилось с него на подопечного.

— Конечно, — ответил Эрик, лишь бы от него отвязались. Зря он вообще упомянул статью…

— Мы с вами придерживаемся одних взглядов, Эрик. Приятно встретить сторонника. Настоящего патриота, который осознает слабость нашей страны! — воодушевленно говорил мистер Акер. — Было бы у нас больше таких, как вы, глядишь, все бы было по-другому… Один человек — всего лишь бесполезная безвольная песчинка, но миллионы человек вместе, объединенные одной идеей — уже настоящая песчаная буря, с которой приходится считаться.

— Вы безусловно правы, сэр, — вновь согласился Эрик, желая поскорее закончить этот разговор.

— Не нужно «сэр», Эрик, зовите меня лучше Данди. Так будет честно, ведь я тоже обращаюсь к вам по имени.

Молодой полицейский вдруг задумался, откуда мэру известно его имя. Ведь на нашивке виден только инициал. Угадал? Нет, наверно, шеф ему сказал (хотя, казалось бы, зачем?), если предположить, что они периодически созваниваются. Шеф частенько трындел по телефону в своем кабинете.

— У нас в обществе сложилась печальная ситуация, — продолжал вещать мэр. — Людей не волнует, что было раньше, не волнует история. Они считают, что мы должны довольствоваться тем, что у нас есть. А что у нас есть? У нас фактически ничего нет. — Его улыбка впервые практически померкла. — Мы глубоко зависимы от других стран экономически. Даже этот кусочек суши на отшибе мировой карты, который мы зовем своей родиной, могут отобрать в любой момент, если захотят, мы существуем только по их милости. Единственное, что у нас действительно есть — это наша гордость. Ее никто и никогда не отберет. — Он приободрился и сверкнул новой улыбкой. — Но да я увлекся. Прошу простить

меня за это. Итак, мы обсудили все, что я хотел. Вы знаете, что делать! Не смею вас больше задерживать.

Мистер Акер кивнул полицейским. Те встали со стульев и молча покинули кабинет.

12

На тумбе рядом с Феликсом, безвольно развалившимся на диване, заверещал телефон. Верещал он громко, словно съехавший с катушек попугай, его звук врезался прямо в мозг. Однако парня это заботило мало. Ему совсем не хотелось шевелиться. Он просто таращился в одну точку на освещенном квадратиками солнца полу и чувствовал от этого полное удовлетворение. Большего ему сейчас было и не нужно.

Прошла минута. Верещание все не успокаивалось. Недовольно вздохнув, Феликс собрал волю в кулак и протянул руку к телефону. Нащупал пальцами трубку, взял ее и поднес к уху.

— Ало? — нехотя произнес он.

— Привет, — послышался голос Жана.

Между ними тут же повисла продолжительная пауза.

— Че звонишь? — спросил Феликс.

— Да так, просто… Как дела?

— Никак. Сижу, не знаю, чем себя занять. Дальше пяти метров от дома отходить запрещено.

— Такая же фигня… Как думаешь, когда у нас возобновятся занятия?

— А ты уже соскучился по ним?

— Не то чтобы… просто без них как-то непривычно. Я бы радовался, если бы каникулы у нас начались пораньше, но после того, что случилось…

— Знаешь, я бы и сам, наверно, предпочел торчать на уроке истории, чем вот так сидеть без дела.

— А телик?

— Не смотрится телик.

— Это как?

— А вот так. Не хочу ничего делать.

Жан протяжно вздохнул.

— У тебя тоже не выходит эта картина из головы? — неуверенно спросил он.

— Я видел кучу жестяка в ужастиках и всегда думал, что в реальности спокойно отреагирую на какую-нибудь ненормальную дичь, но… ни фига. В реальности это совсем по-другому выглядит и ощущается… Стоял там, блин, как вкопанный.

— Все стояли как вкопанные, Феликс. Никто не ожидал, что такое может случиться. Алиса, вон, вообще… ты еще хорошо держался.

— Кстати, а она как? Не звонила тебе случайно?

— Ага, звонила. Мы перекинулись парой слов, но особо она говорить не хотела. Только сказала, что пока маньяка не поймают, Киру она из дома не выпустит. Да и сама не горит желанием вылезать на улицу.

Феликс почувствовал, как внутри него вдруг вспыхнула какая-то искра. Искра быстро превратилась в небольшой огонек, который нагрел его кровь, подпитал силы. Он даже приподнялся на диване.

— Это ненормально, Жан.

— Что?

— Что мы попрятались по домам. То есть понятно, что родители и все такое… но что нам теперь убийцы до конца лета бояться? А если его так и не поймают — что тогда? А, Жан?

— Что ты хочешь сказать? — в голосе друга послышались взволнованные нотки.

— Нас много, а он один. Если мы будем вместе, фиг он нам что сделает. Вооружимся досками или палками… я возьму старую батину бейсбольную биту — пусть только попробует подойти!