Чудовища

I Have No Skills

— Может быть, и так… — неуверенно сказала Алиса.

— Пора уже поставить точку в этом всем, — заявила Кира. — Я… я так больше не могу. До конца жизни, что ли, скрываться? Забиваться в углы, жить среди мусора, как две крысы, каждого шороха бояться… якшаться с этими маргиналами…

Старшая сестра молча посмотрела на нее, а затем слабо покачала головой, понимая, но, тем не менее, еще не соглашаясь.

— Пойдем вместе, — сказала Кира с такой интонацией, как будто это дело уже было решенное.

— А если там опасно?

— Боишься все, да? Тем более тогда пойду с тобой.

— Да не за себя я боюсь…

—

Хватит меня оберегать, Алиса.

— Ты просишь о невозможном.

— Я не маленькая и могу за себя постоять.

— Не привыкну я к этой мысли.

— …Идем, — повторила Кира. — Обязательно идем, или я тебя силком потащу.

— Ладно… — сдалась Алиса.

Кира помолчала, затем поглядела на тарелку и подвинула ее на середину стола.

— Может, тоже поешь? — предложила она. — Я оставила тебе половину.

— В следующий раз, — отказалась Алиса. — Все равно аппетита нет никакого. А ты растешь все еще, тебе нужнее.

— Ну… хорошо, — не сразу сказала Кира и пододвинула тарелку обратно. — Настаивать не буду.

Затем к ним подошла одна из работниц и сообщила, что они скоро закрываются. Кира быстро доела то, что оставалось, и они с сестрой, накинув куртки и нацепив шапки, покинули усыпляющую теплоту столовой.

Они словно бы оказались в совершенно другом мире, холодном и темном мире. В черном небе, словно половинка сырной головы, горел полумесяц, окруженный рваными клочками облаков. Его слабый свет падал на верхушки монолитных каменных глыб — какой-то умник назвал их небоскребами, однако выглядели они скорее как высоченные надгробия с сотнями заключенных внутри себя душ, чьи тени иногда мелькали в тлеющих окнах.

Девушки шли. Город притих, постепенно засыпая, и на улицах уже было почти не встретить людей. По дорогам изредка проезжали машины, как будто затерявшиеся в паутине здешних улиц. Алиса чувствовала к ним какую-то даже зависть. Они хотя бы стремились куда-то, домой спешили… а у них с сестрой не было и того. Все кануло в небытие; все, что они знали, что имело для них смысл — было стерто из реальности, оставшись болезненным воспоминанием.

С неба опускались легкие, словно перышки, снежинки. Ряд фонарей, освещавших тротуар, уходил далеко-далеко вперед, как будто бы в бесконечность, исчезая за горизонтом вместе с вездесущими высотками. Девушки шагали, наверно, уже полчаса, а может, и целый час, никуда не сворачивая, но конца фонарям так и не было видно, а горизонт не приближался. Потом они, увидев неоновую вывеску, завернули в проулок и вскоре вышли на параллельную улицу. Через дорогу виднелся молчаливый городской парк.

Туда им и надо было.

— Пойдем обратно, — попросила Алиса и нервно огляделась по сторонам. — Еще не поздно…

— Нет, — Кира поежилась и вжала голову в плечи, пытаясь спрятать оголенную шею за воротником. — Обратно не пойдем.

Деревья качали оголенными когтистыми ветвями на ветру, тихо постанывая и поскрипывая. Хотя парк был хорошо освещен фонарями, Алису не покидало тревожное чувство. Над парком нависла густая тишина, и казалось, будто вся эта часть города, каждое горящее окно в округе сейчас наблюдает за нею с Кирой, ведь больше будто бы в мире и не было людей, кроме них двоих.

Расчищенная от снега дорога привела девушек к закрытому на зиму фонтану. Они находились в самом центре парка.

— Эй,

я здесь!

Девушки повернулись на ржавый голос и увидели женщину, сидящую на скамейке неподалеку. Она махнула им рукой, а затем спрятала ее в карман куртки. Девушки переглянулись и подошли ближе. Женщина явно была не молода, однако старой ее тоже назвать язык не поворачивался. Выглядела она доброжелательной, что, впрочем, настораживало еще больше.

— Сядете со мной? — предложила женщина, достав руки из карманов и положив ладони на свободные места рядом с собой. Девушки, однако, не шелохнулись, продолжая молча взирать на нее. — Да-а, доверия я у вас не вызываю… и в общем-то другой реакции я и не ожидала. Не бойтесь, это не какая-то подстава или что-то еще. Я просто хочу с вами поговорить. Да и вы тоже, полагаю, раз все-таки пришли сюда.

— Кто ты? — холодно спросила Кира.

— «Благодетель» из письма, — ответила женщина.

— Это я и так поняла. Кто ты? — повторила Кира, и голос ее прозвучал еще холоднее.

— Та, благодаря кому вы до сих пор живы. — Женщина сделала паузу, как бы позволяя девушкам осмыслить этот факт, а затем продолжила: — Не думаете же вы, что вам удавалось скрываться потому, что вы умеете хорошо скрываться? Это я водила за нос своих, я все это время незаметно приглядывала и оберегала вас. Ну, теперь не хотите со мной сесть?

Девушки остались неподвижны.

— Почему ты это делала? — спросила Алиса смятенно.

— Почему? Почему… — задумалась женщина. — Хороший вопрос. Наверно, из какой-то симпатии. Или жалости. Я видела, как жители Бланверта медленно, но верно впадали в безумие, и прониклась жалостью к некоторым. Хотя нет… наверно, это все-таки раскаяние. Попытка искупиться. Ведь это с меня все началось.

Кира сжала кулак. Сдерживая злобу, она произнесла:

— Это ты была первым вампиром?

— Что? — удивилась женщина. — Нет же, какой там! Никакой я не вампир, а самый что ни на есть обычный человек. Но это я заразила мэра. Подмешала ему кое-что в кофе. И от него все пошло.

— В каком смысле «заразила»?

— В самом прямом. Вампиризм — это болезнь. Рукотворная болезнь.

— Рукотворная? — продрожала Алиса. — То есть это с нами сделали какие-то люди?

— Все так, — женщина потерла мерзнущие руки и опять спрятала их в карманы. — Не делай такое ошарашенное лицо. Ты уже давно догадалась, что к чему и кому все это было нужно.

— Да, но… я не могла в это поверить! — взволнованно сказала Алиса и бросила взгляд на сестру, которая стояла с пустым лицом. — Нас просто использовали как морских свинок? Как будто мы и не люди, а какие-то зверьки, на которых можно провести тесты?

Женщина просто кивнула.

— Наши друзья… — процедила Кира с искаженным от злобы лицом, — наши родители… столько невинных людей — всех вы принесли в жертву, ради каких-то опытов!

— Я понимаю твою ненависть. Однако — я всего лишь исполнитель и походу дела лишь собирала информацию. Настоящее зло там, гораздо выше, — она показала глазами вверх. — Впрочем, это не попытка оправдаться. Я знаю, что хоть я и была инструментом, это не снимает с меня вины.

— Мерзавцы!

В порыве гнева Кира одной рукой схватила женщину за грудки, а другую, сжав в кулак, уже занесла для удара, но вдруг замерла. Женщина смотрела ей в глаза в смирении.