Чудотворец

Константинов Дмитрий Васильевич

– Куда уж конкретней, – отозвался на том конце провода Олег Смолов. – В последнее время деятельность экстрасенсов в нашей стране стала заметным явлением общественной жизни. Было бы странно, если бы государственные структуры остались в стороне от этого процесса. Возникла идея провести ряд региональных конференций, создать комиссию, возможно, даже начать разработку соответствующего закона… Вы – один из ярких представителей этого движения, мы хотели бы узнать ваше мнение насчет возможного участия в будущей комиссии…

Арбенин перебил,

не скрывая нарастающего раздражения:

– Я уже понял. Отличная идея!.. Будет что-то конкретное – звоните!

Не попрощавшись, он положил трубку и вернулся в свой кабинет.

– Ну, мы пойдем, раз все хорошо? – неестественно широко улыбнулась Вера. – Хотели еще в кино сходить… Спасибо, что успокоил… Попрощайся с дядей Колей.

– До свидания, – сказал Денис и вышел в холл.

Стараясь не встречаться взглядом с Николаем, Вера последовала за сыном. Арбенин проследил за ней взглядом и спросил:

– Ты зачем приходила?

– Честно?.. Просто хотела тебя увидеть…

Николай задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь, перевел взгляд на стопку бумаг на столе, затем – на ящик, документы из которого фотографировала Вера…

* * *

Зубарев копался в подержанной, но вполне приличной иномарке, что-то трогал, проверял. За ним наблюдали Николай Арбенин и хозяин машины.

В конце концов Зубарев закрыл капот и кивнул Николаю. Хозяин иномарки улыбнулся, торжественно вручил Арбенину ключи, обменялся с ним рукопожатием, затем достал из кармана ветровки газету и ручку. На первой полосе газеты «Культурный город» красовались заголовок «Жажда чуда» и фотография Николая. Арбенин сначала отпирался, но потом все-таки подписал автограф и повез Зубарева на новоселье, подхватив по пути его девушку, молоденькую симпатичную Лену.

В просторной квартире уже стояла какая-то мебель, но еще немного: в гостиной были лишь шторы на окнах, телевизор на тумбочке, диван и шкаф. Посреди комнаты за столом сидели Анна Владимировна, Юра, Настя, Реваз и Лариса.

Когда новоприбывшие расселись, Реваз наполнил бокалы:

– Как следует надо вашу квартиру обмыть, чтобы хорошо тут жилось!

– Это еще не совсем наша квартира, – поправила Анна Владимировна.

– Уже, считай, наша! – гордо заявил Юра. – Поездка будет, железно: двенадцать городов!.. И все! Остаток добьем! А теперь прошу минутку внимания! У нас тут… еще кое-что… В какой-то мере сюрприз, можно сказать… В общем, мы с Настей сегодня подали заявление в ЗАГС.

Первым нарушил воцарившуюся тишину Реваз:

– Вот так сюрприз! – он подскочил к Юре и радостно затряс его за плечи: – Поздравляю, дорогой! Совсем мужчина!

Все загудели, заговорили поздравления, и Юра ласково улыбнулся потрясенной матери, которая еще не до конца переварила эту новость:

– Мама, все нормально. Настя хорошая, вы подружитесь.

– Очень на это надеюсь.

Николай

посмотрел на Настю, которая смущенно улыбалась Анне Владимировне, потом на счастливого Юру, и опустил взгляд.

– Коля, проснись! – хлопнул его по плечу Реваз. – Ты чего не радуешься? Завидуешь?! Такая красавица! Даже я чуть-чуть завидую!

Лариса строго нахмурилась, и Реваз с нарочитым ужасом округлил глаза.

– Совсем чуть-чуть, Ларунчик! – он отмерил большим и указательным пальцами примерно сантиметр. – Во-о-от такую чуточку, – сомкнул пальцы и радостно провозгласил: – Все! Уже не завидую!

Все расхохотались, а Реваз – громче всех.

После застолья Юра вышел покурить на балкон, и вскоре к нему вышла Настя. Она встала вплотную к Юре, и тот обнял ее.

– Боюсь твою маму – так смотрит, – прошептала девушка. – Помнишь, как мы с ней познакомились? Семь утра, сижу на кухне, и ты такой: «Мама, это Настя, она пришла к нам сразу после работы»… Представляю, что она подумала…

– Ничего не подумала, мало ли кто по ночам работает.

Настя лишь усмехнулась и крепче прижалась к Юре.

– Ты меня любишь?

– Очень!.. А ты меня?

– Очень-очень!

Юра задумчиво улыбнулся:

– А мне казалось, я вообще тебе не нравлюсь.

– Спросил бы.

– Я спрашивал. Ну, не впрямую… Когда в ресторане сидели… Помнишь, спросил: ты здесь только потому, что слово дала?

– И что я ответила?

– Да как-то… ушла от ответа.

– Юра, ты меня пугаешь, – шутливо сказал Настя. – У тебя в голове какая-то другая Настя. Может, ты ее любишь, не меня?

Юра помолчал, с удивлением глядя на девушку:

– Ты помнишь, как мы в ресторан ходили?

– Конечно, помню! Про безалкогольную свадьбу рассказывал…

– А потом спросил: ты здесь только потому, что слово дала?

– Ничего ты не спрашивал, – увидев обескураженное выражение лица Юры, Настя пожала плечами: – А может, и спрашивал. Просто забыла…

– Погоди! А что ты помнишь? Я рассказал про безалкогольную свадьбу – и что дальше?

– О чем-то еще говорили… Юра, когда это было?! Ты помнишь все, о чем месяц назад разговаривал? Ну что ты так смотришь? Я порой на кухню приду и не помню, зачем я сюда шла. У тебя такое бывает?

– Бывает, – помолчав, кивнул Юра.

– Ну вот! – Настя улыбнулась и обвила его шею руками. – Юра, пожалуйста, давай не будем из-за всякой ерунды ссориться?

– Давай…

Он тоже обнял Настю, но, в отличие от нее, не улыбался, о чем-то задумавшись.

* * *

За столиком в ресторане сидел Виктор Ставицкий. Напротив него Мальков и Гузак рассматривали фотографии, которые Вера сделала в кабинете Николая.

– Зачем это все? – пожал плечами Мальков.

– В принципе, можно использовать, – задумчиво проговорил Гузак. – Тут его пациенты, с чем обращались… Можем поговорить с ними.