Чудотворец
Шрифт:
– Странная сумма.
– Столько он якобы заработал на самом деле.
– Это по каким ставкам?
– По буржуйским, – усмехнулся Фильцов. – «Мне, – говорит, – ничего от вашего государства не нужно. Хочу забрать свое…» Овечкины, суки, дали пример – теперь начнется!
– Он там один или с кем-то?
– Не знаем, в том-то и дело! Даже не знаем, есть ли вообще бомба. Для того тебя и везем – сможешь узнать?
– С улицы вряд ли. Если б в самолете…
– Будешь в самолете! Мы с тобой слитки туда понесем, –
Вскоре «волга» затормозила у здания аэропорта. Фильцов с перекошенным от ярости лицом выскочил из машины и кинулся к двум военным, которые курили у темно-зеленых грузовиков с тентами.
– Куда?! В машине сидеть! Не вылазить! – Фильцов указал на солдат, которые кучковались в стороне от грузовика. – На поле их еще выпусти! Майор, ты у меня ефрейтором станешь!
Майор и капитан тут же начали суетливо сгонять солдат в грузовики.
Фильцов тем временем, кивнув Арбенину, чтобы тот следовал за ним, быстрым шагом направился к служебному входу в здание аэропорта.
– Что за бараны?! С Овечкиными знаешь с чего кипеш пошел? Солдат в иллюминатор увидели! Смотри, Коля, не подведи – это моя идея тебя позвать. Славу Гудовского помнишь? Ты у него в передаче был. Корешок мой, с соседнего дома. Я хотел Ставицкого найти; он говорит: лучше тебя, ты помощнее будешь…
– Не в этом дело, – усмехнулся Арбенин. – Ставицкий ему тоже корешок – жалко будет, если убьют.
Фильцов первым зашел в просторную комнату на первом этаже, двери которой выходили на летное поле. Здесь оказалось что-то вроде экстренного штаба: люди в штатском, военные с полковничьими и генеральскими погонами…
Фильцов на ходу обратился к одному из генералов:
– Мы готовы. Золото здесь?
Генерал, смерив Николая взглядом, сказал:
– Никакой самодеятельности. Все разговоры ведет подполковник Фильцов, вы молчите. Свое мнение изложите за бортом самолета…
– Если поймем, что мужик один, бомбы нет – зачем выходить? – пожал плечами Фильцов. – Я его сразу могу…
– Он не один.
Генерал кивнул человеку в штатском. Тот подошел и, достав из папки фотографии, показал их Фильцову и Арбенину.
– Галина Сенчина, бывшая манекенщица, ныне безработная. Сожительница Талаева… Тоже зарегистрирована на этот рейс, место 24С.
– Шерше ля фам, – хмыкнул Фильцов.
Генерал, смерив подполковника мрачным взглядом, отвернулся и отошел к столу. Человек в штатском достал из папки какой-то бланк и ручку и сказал Арбенину:
– Распишитесь. Это ваше заявление о том, что сами предлагаете помощь и осознаете возможные последствия.
«ТУ-154» одиноко стоял в отдалении на летном поле, и вокруг не было ни души. «УАЗик» приблизился к самолету и остановился на значительном расстоянии от него. Из машины вышли Фильцов и Арбенин с тяжелыми сумками, поднялись по трапу и постучали в дверь. Испуганная стюардесса взволнованно прошептала, пропуская Фильцова и Николая в самолет:
– Пожалуйста, не стреляйте, у него бомба… Пожалуйста!..
В
– Я же просил не разговаривать, – укоризненно произнес он и кивнул Фильцову: – Пройдите в салон.
Подполковник с сумками зашел первым, за ним двинулся Арбенин. Талаев стоял в проходе, метрах в десяти от них, и держал палец на кнопке самодельного пульта. Широкая рубашка артиста была расстегнута, а под ней виднелись привязанные к телу тротиловые шашки с какими-то проводками.
Фильцов нашел взглядом надпись 24С – под этим номером было пусто.
– Принесли?
Подполковник продемонстрировал расстегнутую сумку с золотыми слитками, достал один и, наклонившись, кинул по полу Талаеву.
Арбенин понаблюдал за Талаевым, окинул взглядом салон… Пассажиры, среди которых было много детей, сидели очень тихо и напряженно наблюдали за происходящим. Николай снова посмотрел на Талаева, который поднял слиток и скреб его ногтем, перевел взгляд на Фильцова и одними губами произнес: «Бомба».
Фильцов отвел глаза.
– Сумки поставьте и отойдите, – скомандовал Талаев.
Подполковник и Арбенин отступили, оставив сумки в проходе.
– Можно один вопрос? – неожиданно заговорил Фильцов.
– Нет.
– Чем там лучше, чем здесь?
– Ничем. Просто ни разу не был за границей, хочу побывать на старости лет, – Талаев мрачно усмехнулся. – Знаете, почему не был?
– Служили в армии на атомной подводной лодке… Режим секретности.
– На всю жизнь! – чуть ли не выкрикнул Талаев. – Потрясающе, да?! Я мог бы стать новым Барро! Французы говорили – у них никого нет, даже близко!.. И вообще в Европе! А я… – он осекся. – Выйдите! Все!
– Это стоит того, чтобы людей взрывать? – тихо спросил Арбенин.
– Будете делать, что я скажу – никто не взорвется.
– И так никто не взорвется. Вы не сможете нажать пальцем на кнопку.
– Уверены? – Талаев усмехнулся и поднял руку с пультом.
Николай пристально посмотрел на Талаева и произнес:
– Не сможете.
Лицо Талаева вдруг стало растерянным, он расширил глаза, уставившись на свою руку, пальцы которой скрючились и словно одеревенели.
Фильцов, поняв, что происходит, кинулся по проходу к Талаеву и со всего маху ударил его кулаком в челюсть. Тот упал без сознания, а подполковник вырвал у него пульт и обернулся к Николаю, облегченно выдохнув и укоризненно покачав головой.
Пассажиров словно разморозили – послышались вздохи облегчения, нарастал оживленный гул… И вдруг раздался громкий голос Галины Сенчиной, которая встала с одного из задних кресел и шагнула в проход:
– Назад! Пульт на пол и отошел от него!
Сорвав пуговицы, она распахнула просторную блузу и продемонстрировала какие-то провода. В руке Галина сжимала небольшую пластиковую коробочку с кнопкой. В салоне мгновенно наступила тишина, а Фильцов осторожно положил пульт на пол.
– Отошел, я сказала! Дальше!