Чудотворец
Шрифт:
– Разожми кулак.
Пальцы выпрямились – нормально, как у всех людей…
По щекам подростка потекли слезы, мать зарыдала, зажав рот рукой. Зрители оживились, загудели.
– Это не навсегда, – сказал усталый донельзя Арбенин, – день-два, возможно – неделя… Потом будет как раньше. Лечение – долгий процесс…
Стоявший в боковых кулисах Ставицкий уже не улыбался.
– Подсадной! – вдруг крикнул круглолицый усатый мужчина. – Парень – актер, стопудово!
Николай взглянул в его сторону и хотел что-то сказать, но развернулся и молча
В ресторане, за столом, отделенным от остального зала, сидели пятеро: Ставицкий, Мальков, Гузак, Зубарев и Арбенин. Николай был опустошенный и заторможенный.
– Будешь так тратиться – никакого здоровья не хватит! – улыбнулся ему Ставицкий. – И чего добился? Половина зрителей подумали, что парень – актер, остальные вообще не увидели, как он пальчиками шевелит. Мелкая моторика – не для сцены!
– Хватит об этом, – устало проговорил Арбенин.
– Ты правда надеялся: он встанет и пойдет?.. Запомни на будущее: когда рядом зрители, нельзя рисковать – делай только то, в чем уверен!
– Спасибо за совет… Давай о наших делах?
– А какие у нас дела?
Николай поднял глаза на Виктора – спокойного и чуть вальяжного, на губах его играла привычная едва заметная улыбка.
– Я все равно буду выступать – это вопрос решенный. Поговори с Гудовским: мне нужен всего один эфир – чтоб пошли первые зрители…
– Не соглашусь – так и будешь ездить за мной, пакостить, выступления срывать? – предположил Ставицкий. – Пока вся страна ни поймет, что Виктор Ставицкий – мошенник… Ни черта не может – только людям мозги пудрить!
– Теперь я знаю, что это не так, – признался Николай. – Раньше не знал, извини.
– Ого! – наигранно восхитился Виктор. – Ну, спасибо… Как в том анекдоте?.. «Извините, сэр». – «Он уже умер». – «Лучше поздно, чем никогда»…
– Не надо нам воевать, – Арбенин покачал головой, – обоим только хуже будет.
Ставицкий задумчиво кивнул:
– Ну да… По большому счету, нам делить нечего: страна большая, людей много…
– Вот это правильно! – оживленно вклинился Гузак. – Жить надо дружно: зрителей на всех хватит!
Он подхватился с места навстречу официанту и помог ему переставить с подноса на стол графин с коньяком и стопки.
Мальков исподлобья посмотрел на Ставицкого, перевел взгляд на суетящегося администратора, и было очевидно, что ему все это очень не нравится.
– Ну? За знакомство? – Гузак торопливо разлил коньяк по стопкам.
– За знакомство мы с Колей пили пять лет назад, – отмахнулся Ставицкий.
– Так вы и не пейте, а мы выпьем… Да?
– Леня! – досадливо поморщился Мальков. – Не суетись!
Ставицкий взял свою стопку и по-деловому обратился к Николаю:
– Со Славой Гудовским договорюсь: он пригласит тебя в свою программу. Потом может сделать прямой эфир с твоего первого выступления… Здесь уж пан, или пропал – все от тебя зависит. Он мне предлагал: я пока не
– Зачем тебе это? – неуверенно спросил Арбенин.
– Еще один «жест доброй воли», – улыбнулся Ставицкий, а потом посерьезнел: – После этого заключаем джентльменское соглашение: друг о друге говорим исключительно уважительно, не мешаем работать и не лезем в сферу интересов друг друга.
– Отличная идея! – подхватил Гузак. – Надо держаться вместе! Сколько уже этих шарлатанов повылезло…
Он опрокинул в рот стопку коньяка и тут же налил еще.
Ставицкий пригубил коньяк и протянул руку Николаю. Тот, тоже глотнув из своей стопки, ответил на рукопожатие.
Мальков отвел взгляд и уставился куда-то в сторону. Его все это бесило.
Из ресторана выходили с улыбками, добродушно распрощались. Сияющий Гузак, который был пьянее остальных, потряс руку Николаю и в порыве чувств обнял Зубарева. Мальков взял администратора за плечи, развернул и направил к стоящему у входа в ресторан такси.
– А что нам оставалось? – тихо проговорил Ставицкий, когда они втроем подошли к машине. – Только согласиться на их условия… Правда, Леня?
– Конечно! – Гузак энергично кивнул и тяжело плюхнулся на заднее сиденье.
Мальков хотел было последовать за ним, но Ставицкий задержал его, взяв за локоть.
– Думаешь, не надо было?
– Ты командир – тебе решать, – неопределенно пожал плечами Мальков.
Ставицкий захлопнул дверцу и, понизив голос до шепота, выпалил:
– Поедешь в Москву. Лично займешься зрителями для нашего нового партнера. Минимум девяносто процентов зала в первый вечер – наши люди. Их задача – сорвать выступление. Денег не жалей! – Он мстительно усмехнулся. – Этот «чудотворец» должен быть раздавлен в прямом эфире – пусть вся страна это увидит!
Мальков с явным облегчением перевел дыхание и тоже усмехнулся:
– А я уж думал тебя докторам показывать…
В лабораторном кабинете находилось три стола, но лишь один из них был занят. За столом сидел Олег Смолов и давал интервью Насте. Витя Даглец, как всегда, работал с камерой.
– Весело было, – улыбнулся воспоминаниям Смолов. – Жалко, этот цирк быстро прикрыли! Встречались такие клоуны…
– Ставицкого между собой вы тоже называли клоуном?.. Он ведь так и не смог подтвердить свой дар?
– Там все не так просто… Да, эксперименты были неудачными, но… В таких вещах нужна полная концентрация, а у нас – люди кругом, проводки, датчики… Он принес какие-то пленки, привел людей, которые вроде как видели…
– Олег Сергеевич! – мягко перебила Настя. – Лично вы видели, как Виктор Ставицкий читает мысли, двигает предметы… хотя бы заставляет вращаться стрелку компаса?
– Лично я не видел.
Дверь открылась, и в кабинет зашла Вера Чернышова.
– О, привет! А у нас тут – телевидение. Передачу снимают про Славу… – осекшись, Смолов усмехнулся: – …или кто он теперь? Виктор Ставицкий!