Чудачка Кейт

Маршалл Эдриан

Затем я на некоторое время вернулся в Уолштон, чтобы встретиться с Джефри Ленни, который так боялся, что некто Ульрик поведает всему свету о его постыдных склонностях, что готов был не только заплатить ему, но и кататься в Честершир каждый месяц…

После всех этих «подготовительных работ» я начал охоту. Молоденьких наивных девушек всегда привлекает романтика, а писатель — одна из самых романтичных профессий… К тому моменту я уже был неплохим лицедеем, а потому мог вести себя с женщинами без смущения, свойственного мне раньше…

Первой была Эва Карчер. Говорят,

что первый блин — всегда комом. Так оно и вышло. Я сблизился с этой девушкой — мы познакомились в «Санрайсе», куда я люблю захаживать, особенно вечерами, когда там много людей. Она хотела уехать из Честершира, и я предложил ей сделать это вместе со мной. Не знаю, что именно случилось, но она позвонила мне и сказала, что нашла какое-то письмо от своего отца, и вознамерилась уехать одна. Я попытался ее отговорить, но у меня ничего не вышло. Эва действительно уехала и промелькнула всего лишь персонажем в моем романе.

Лиз Уординг — натура страстная и авантюрная — довольно быстро увлеклась мной. Я уговорил ее сделать из нашего романа загадку, тайну, и она горячо поддержала мою идею.

Стеллу Каррингтон даже не пришлось уговаривать хранить наши отношения в тайне. Она была запугана отцом до такой степени, что даже друзей боялась заводить…

Чтобы Альфред увидел девушек на холме, мне не пришлось особенно стараться. Я натянул на себя их одежду и парики, похожие на их волосы, а старику с плохим зрением этого оказалось достаточно, чтобы принять меня вначале за Лиз, а потом за Стеллу.

Джефри Ленни тем временем тоже исправно работал на меня, приезжая в «Честершир-холл» именно тогда, когда мне это было необходимо.

Но мой план и мой сюжет требовали появления в романе третьей девушки. И тогда судьба подкинула мне вас, Кейт. Конечно, на королеву конкурса красоты вы не тянете, уж простите мне мою грубость. Однако есть в вас что-то такое, притягивающее к себе, как магнит, что все-таки позволяло вписать вас в мою теорию… Хотя Бог и обделил вас роскошными формами, вы умеете привлекать к себе мужчин. И не только мужчин. Люди вас любят, Кейт, да вы и сами об этом знаете…

Впрочем, когда я узнал вас чуть ближе, мои мысли потекли в совершенно ином направлении. Мне показалось, что вы чистый, дивный цветок, который даже не подозревает, как сильно он манит к себе мужчин. Какое-то время я думал, что не стану включать вас в свой список. Однако вскоре я понял, что ошибся. Вы не разглядели во мне души. Вы, как и все прочие, видели во мне писателя, а не человека. Если бы я оказался не Кипом Моузом, а точнее, не лицедеем, который играет Кипа и натягивает на лицо маску галантного кавалера, вы бы не заметили ни меня, ни моих чувств. Вы посмеялись бы над ними.

Я наблюдал за вами и Грегом и пришел к выводу, что именно с ним у вас то самое, настоящее, чего вы лишили меня… Но включить тогда вас в список было слишком уж рискованно. Грег повсюду совал свой нос, вы бегали за ним, как собачонка… Да и потом, через вас я узнавал о подробностях дела, которыми, естественно, интересовался. Роман тогда еще не двигался к финалу… Но сейчас я уже готов. Мне осталось всего несколько

страниц, Кейт, и роман будет дописан. Роман о настоящемпреступлении, написанный настоящимпреступником… Я назвал его «Три спящие красавицы». Уверен, это будет сенсация…

Кейт смотрела на совершенно спокойного Кипа, точнее того, кого она еще совсем недавно считала Кипом, и чувствовала, что должна что-то сказать. Но во рту пересохло, язык прилип к гортани, а все тело покрылось гусиной кожей. Так холодно и страшно ей не было еще никогда. Ни разу в жизни. Кейт набралась мужества и произнесла:

— Кип… Я даже не знаю теперь, как вас называть…

— Меня зовут Дарэн Кейзи. Но вам, Кейт, как героине моего романа, я разрешаю называть меня Кипом.

— Я внимательно вас слушала, но все-таки не поняла некоторых моментов…

— Вы удивительно любознательны, Кейт. Даже в такоймомент умудряетесь задавать вопросы, — усмехнулся Кип. — Но я отвечу. И даже с удовольствием. Ведь вы — моя любимая героиня.

— Может быть, сюжет у вас и лихо закручен, но я так и не поняла идеи. Зачем герою убивать этих девушек? И почему они — «спящие красавицы»?

Кейт меньше всего сейчас интересовал герой Кипа… или Дарэна, как назвал себя этот человек. Но она знала, что нужно оттянуть время. Если у него есть план, значит, он будет неуклонно ему следовать. Вдруг Кейт повезет и где-нибудь в этом плане найдется маленькая лазейка для нее?

— Помните наш разговор за ужином вашего дядюшки? — поинтересовался Кип. — Я тогда говорил вам о красоте, а вы с Грегом и слушать не хотели…

— Красота — это ответственность, — процитировала Кейт.

— Да, это ответственность. Умение нравиться, вызывать к себе интерес, между прочим, тоже, — выразительно покосился он на Кейт. — Но люди никогда не думают о том, что делают кому-то больно. И вы не думали об этом, Кейт. А ведь у всего есть цена. И у красоты, и у обаяния. За эти дорогие вещи придется дорого заплатить. Ведь я тоже заплачу, Кейт. Заплачу за то, что сделаю со всеми вами…

Сделаю?! — мелькнуло у Кейт. Значит, Лиз и Стелла еще живы!

— А почему же — «спящие красавицы»? — Кейт изо всех сил пыталась выглядеть заинтересованной, а не напуганной до смерти.

— Об этом вы узнаете, дочитав роман до конца, Кейт… — Кип сделал многозначительную паузу, а потом добавил: — Хотя беру свои слова обратно. Ведь вы-то его не прочитаете. Впрочем, вы и так очень много для меня сделали. И не думайте, что я…

Кейт уже не слушала. Она не могла слушать. Ее взгляд лихорадочно метался по гостиной в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заставить этого мерзавца заткнуться. Но под рукой, как назло, ничего не оказалось. Ничего, кроме дневника Стеллы Каррингтон, который Кейт все еще сжимала в руках. Может, запустить его прямо в голову Кипу? Нет, этим она ничего не добьется… Кейт снова принялась кружить взглядом по комнате. В нескольких шагах от журнального столика стоял высокий кальян. Вот если бы ей удалось добраться до кальяна…