Чудачка Кейт
Шрифт:
— Ты уверен, что это именно он?
— Слишком уж все складывается, — кивнул Грег. — Увы, прямых улик нет, поэтому я могу только допросить его. Ну, ничего, я поеду в Уолштон и сделаю все, что от меня зависит, чтобы засадить этого урода…
— Уолштон? — переспросила Кейт, чувствуя, как что-то внутри неприятно заныло. — Так далеко?
— Не так уж и далеко, — мягко улыбнулся Грег. — Моя поездка займет всего-то четыре дня. Ну пять, если случится что-то экстраординарное.
— Четыре-пять, — повторила Кейт, и Грег явственно
— Кейт, я же не на месяц уезжаю…
Грег потянулся к ней и взял ее руку в свою. Кейт почувствовала тепло его пальцев и улыбнулась. Рука у него была крепкой и нежной, а у нее — маленькой, хрупкой и немного холодной. Кейт всегда мерзла, когда волновалась, и Грег, почувствовав легкий холодок в ее пальцах, начал согревать их своими.
Они молча смотрели друг на друга, не замечая ничего, что происходит вокруг. Бармен принес им кофе, но они продолжали сидеть и смотреть друг другу в глаза. За несколько минут, — Кейт показалось, счетом им была бесконечность, — они не сказали друг другу ни слова.
Слова были не нужны. Их взгляды говорили ярче всяких слов. Ее серые глаза смотрели в его глаза и говорили: «я буду скучать». Его голубые глаза смотрели в ее глаза и отвечали: «не успеешь соскучиться». В ее серых глазах была смутная тревога, а в его голубых — нежное лукавство и надежда, что эта тревога развеется очень скоро.
Кейт хотела бы, чтобы это мгновение никогда не кончалось, но, увы, как и все хорошее, оно обречено было закончиться.
— Ваш кофе остынет, — ехидно заметил Барри, который любовался ими, наверное, с минуту. — И не ругайте меня потом за то, что я принес вам холодный.
Кейт осторожно вынула свою руку из теплой ладони Грега и посмотрела на Барри таким взглядом, что несчастный бармен готов был провалиться под землю, лишь бы его не видеть.
— Я забыл извиниться за опоздание, — сказал Грег, когда бармен отошел от их столика. — Спасибо, что прождала меня сорок минут.
— Все это время я искала тебе оправдание, — насмешливо улыбнулась Кейт. — В конце концов, это ведь — не свидание, а деловая встреча.
— Ну уж? По-моему, Барри так не подумал, — хмыкнул Грег.
— Какая разница, что подумал Барри?
— Никакой, — согласился Грег.
— Пришло время откровений, Грег Кармайкл, — торжественно начала Кейт и, поймав посерьезневший взгляд Грега, рассмеялась. — Да не волнуйся ты, я не умею допрашивать с пристрастием. Лампу к лицу точно не подставлю.
— Утешила…
— У тебя были девушки? — прямо спросила Кейт.
— Странно, что ты задаешь этот вопрос сейчас…
— Странно, что ты никогда об этом не говорил.
— Не говорил, потому что ты не спрашивала. Это первое. А второе — да мне и нечего особенного рассказать. Да, были. Три романа, две случайных связи и одна-единственная любимая неповторимая — в моем воображении.
— Три романа — не так уж и много. Хотя, конечно, зависит
— Во-первых, она не «идеальная красавица» писателя Кипа Моуза, это уж точно. У нее есть недостатки и, скорее всего, о многих я узнаю не сразу. Но с ее недостатками я, думаю, смирюсь, так же, как и она — с моими. Во-вторых, она непременно должна быть, как это говорят, с изюминкой. Потому что это для меня — самое главное в женщине. В-третьих, она должна быть немного взбалмошной, чуть-чуть эксцентричной — а, впрочем, даже если она будет просто чокнутой, я смирюсь и с этим. В-четвертых, она должна уважать мое мнение, даже если оно расходится с мнением большинства. В-пятых… А в-пятых, она должна любить меня так же сильно, как я люблю ее.
— И как зовут эту твою воображаемую любовь?
— Мечта.
— Девушка по имени Мечта, — улыбнулась Кейт. — Звучит романтично. В тебе все-таки есть что-то романтическое, брутальный детектив Кармайкл.
— Брутальный? Надеюсь, ты шутишь. Иногда мне кажется, что я слишком весел. Настолько весел, что утомляю своей веселостью окружающих.
— И такое бывает, детектив. Но это относится к разряду тех недостатков, с которыми можно смириться.
— Кстати, о девушках, — напомнил Грег. — Все три бросили меня сами.
— Ты, наверное, много страдал? — полушутя-полусерьезно поинтересовалась Кейт.
— Нет, не страдал. Это не потому, что я такой легкомысленный, — поспешил объяснить Грег. — Если бы я любил, я бы страдал. Но я не любил ни одну из них…
— А что такое любовь, Грег?
— Я никогда не искал определений. Мне кажется, глупо объяснять то, что все равно не объяснишь. Люди любят давать определения всему на свете. Но есть вещи, которые не укладываются в рамки привычных нам слов. Их нельзя описать, их можно только почувствовать. И любовь — из их числа. Почему никому не приходит в голову объяснять слово «нежность»? Все почему-то привязались к любви, — улыбнулся Грег. — Наверное, она, несчастная, ждет не дождется, когда ее оставят в покое… Надеюсь, я тебя не разочаровал? — спросил он, ласково и внимательно глядя на Кейт.
— С чего бы это?
— Может, ты ждала трагических историй, любовных драм, разбитых сердец или еще чего-нибудь в этом духе? А у меня все оказалось слишком просто. Дух не захватывало.
— Мой друг Гарри всегда говорит, что не понимает, шучу я или говорю серьезно. Думаю, он то же самое сказал бы, познакомившись с тобой…
— Так это «да» или «нет»?
— Конечно нет. Я с самого начала почувствовала, что девушкой в твоей жизни не пахнет уже давно… Хотя, признаюсь, мне казалось странным, что такого красавчика никто до сих пор не окрутил.