Число зверя
Шрифт:
– Слшком нн… ик!.. ххладно, – икнув, заметил ее отец. – Пршу прщен’я.
– Когда становилось прохладно, они закутывались в меха, папа. То есть я хочу сказать «Морс Каяк, мой высокочтимый отец».
– Да не пр…хладно, а нн-накладно, – ответил Джейк, старательно выговаривая слова. – Представьте себе: сталь звенит, сверки клинкают… клинки сверкают, а на тебе болтаются фамильные сокровища: бац тебя по коленкам, бац… Отвлекает. Кроме того, их могут сорвать. Верн’, капитан Джон Картер?
– Логично, – согласился я.
– И вообще на иллюстрациях все изображены в надбедр’ных
– Папа, эти картинки рисовали в начале двадцатого века. У них там была цензура. А в тексте ясно сказано: мужчины носят оружие, женщины – драгоценности. Когда холодно, меха.
– Я знаю, как бы я одевалась, – влезла в разговор Шельма. – Тувия носит драгоценности на таких, знаете, кусочках прозрачной ткани. Я помню картинку на обложке. Это не платье, а так – чтобы было на что прицепить брошки. Дити – ой, прости, Дея Торис, найдется у тебя прозрачный шарфик – мне надеть? К счастью, когда Морс Каяк меня похитил, мои жемчуга были на мне.
– Шельма, – возразил я, – ты никак не можешь быть Тувией. Тувия вышла замуж за Карториса, а твой муж Морс Каяк, точнее, Морс Каджейк — возможно, некоторое расхождение в написании с марсианским.
– Конечно, мой муж Морс Джейк! Но я его вторая жена, так что все в порядке. Однако подобает ли Владыке Барсума именовать принцессу династии Птарт Шельмой? – Миссис Берроуз гордо вытянулась во все свои сто пятьдесят два сантиметра и приняла оскорбленный вид.
– Прошу простить меня, ваше высочество.
Шельма хихикнула:
– Не могу сердиться на нашего Владыку. Дея Торис, детка, есть у тебя зеленый тюль? Или голубой? Любого цвета, только бы не белый.
– Пойду поищу.
– Дамы, – возмутился я, – если мы будем столько времени собираться, бассейн замерзнет. Обойдемся сегодня без жемчуга. Кстати, откуда на Барсуме берется жемчуг? Морское дно там безжизненное, устриц нет.
– Он доставляется из Коруса, затерянного моря Дора, – сообщила Дити.
– Их не переспоришь, сын. Но я либо сейчас пойду купаться, либо еще выпью… а потом еще. Потом опять еще. Я устал. Я трудился. Не покладая рук.
– Хорошо, папочка, пошли купаться. Тетя Хи… – тетя Тувия, ты как?
– Иду, иду, Дея Торис. Иду, чтобы спасти Морса Джейкоба от него самого. Но земных одежд не надену. Можешь взять мою норку: вдруг на обратном пути будет холодно.
Джейк обмотал свой саронг вокруг бедер на манер марсианской повязки, опоясав его портупеей. Я снял запачканные шорты и надел плавки, которые Дити снисходительно признала «почти барсумианскими». Я уже мог обойтись без одежды, позаимствованной у Джейка, так как добрался до своей походной сумки, постоянно хранившейся в машине, – в ней имелось все: от паспорта до пончо. Шельма надела жемчуга и кольца, в которых она была у себя на вечеринке, а талию обхватила шарфиком, прицепив к нему всю бижутерию, какую только удалось обнаружить в доме. Дити взяла с собой Хильдину норковую накидку и вскоре набросила ее на плечи:
– Мой капитан, подари мне когда-нибудь такую же.
– Я
– О боже! Я думала, это синтетика.
– По-моему, нет. Спроси у Хильды.
– Лучше не буду. Но я согласна на синтетическую.
– Моя возлюбленная принцесса, – сказал я, – ты ешь мясо. Норки – злобные хищники, а тех, что идут на мех, специально для этого разводят – не капканами отлавливают. С ними хорошо обращаются и убивают их гуманно. Если бы твои предки не убивали животных на мясо и мех во время последнего оледенения, то тебя бы не было на свете. Чувства, не подкрепленные логикой, приводят к трагедиям вроде тех, что происходят в Индии и Бангладеш.
Некоторое время Дити молчала. Мы шагали к бассейну вслед за Хильдой и Джейком. Потом она сказала:
– Мой капитан…
– Да, принцесса?
– Ты прав. Но твой ум так похож на компьютер, что я порой пугаюсь.
– Я вовсе не хочу тебя пугать. Я не жажду крови – ни норок, ни коров, ничьей. Но я буду убивать без колебаний – ради тебя.
– Зебадия…
– Да, Дити?
– Я горжусь тем, что ты выбрал меня в жены. Я постараюсь быть хорошей женой… и твоей принцессой.
– Ты уже моя принцесса. Ты всегда ею была и будешь. Дея Торис, моя единственная любовь, до того как я тебя встретил, я был мальчишкой, играющим в игрушки для переростков. Теперь я мужчина. У меня есть жена, которую надо беречь и радовать… ребенок, о котором надо заботиться. Я наконец-то живу по-настоящему! Эй! Что ты носом шмыгаешь? Нечего, нечего!
– Я сейчас разревусь.
– Ну-ну… Не намочи Хильдину шкурку.
– Дай платок.
– У меня нет. – Я вытер ей слезы рукой. – Выплачешься на меня в койке.
– Давай ляжем пораньше.
– Сразу после обеда. Ну что? Уже не шмыгается?
– Кажется, нет. Интересно, беременные всегда плачут?
– Говорят, да.
– Ладно, я больше не буду. Мне не полагается. Я ужасно счастливая.
– У полинезийцев есть такое выражение: «Рыдать от счастья». Вот, наверно, ты этим и занимаешься.
– Должно быть. Но лучше я не буду на виду у всех. – Дити приспустила с плеч накидку. – В ней очень приятно, но жарко. – Вдруг она насторожилась и снова закуталась в накидку. – Кто это сюда идет?
Я поднял глаза и увидел, что Джейк и Хильда уже у самого бассейна, а снизу, из-за гигантского валуна, в нашу сторону направляется какой-то человек.
– Не знаю. Стой здесь. – Я поспешил к бассейну.
Незнакомец был в форме федерального рейнджера. Подходя, я услышал, как он спрашивает Джейка:
– Вы Джейкоб Берроуз?
– А что?
– Отвечайте на вопрос. Если вы Берроуз, то у меня к вам дело. Если нет, то вы находитесь на территории не принадлежащего вам землевладения. Это федеральная земля, доступ сюда ограничен.
– Джейк! – крикнул я. – Кто это такой?
Вновь пришедший повернулся в мою сторону:
– А вы кто такой?
– Не с того начали, – сказал я. – Сперва назовите себя.
– Не валяйте дурака, – сказал незнакомец. – Видите, я в форме. Я Бенни Хайбл, здешний рейнджер.