Число зверя
Шрифт:
– Перестань меня разыгрывать!
– Я тебя не разыгрывал, – сказал мой муж, – а было бы неплохо тебя разыграть, ты красивая, хорошо тому, кому ты досталась, миссис теща. Все эти наши с Джейком планы вполне осуществимы, коль скоро на перемещение в шестимерном пространстве-времени не тратится энергия. Машина Джейка может переместить что угодно куда угодно – в любое место, в любые времена. Что касается времен – во множественном числе, то я сначала не понял, что Джейк имеет в виду, когда он заговорил о принудительном старении планет. Ставишь Венеру на ось , отправляешь ее назад по оси т, возвращаешь в эту точку на нашей оси t,
Тетя Хильда испуганно поежилась:
– Джейкоб, как ты думаешь, не повредит этому орешку внутри меня один хайболл? [41] Мне необходимо что-нибудь укрепляющее.
– Думаю, не повредит. Джейн не отказывалась от крепких напитков, когда была беременна. Врач запретил ей пить только к началу третьего триместра. И Дити ничуть не пострадала. Дити у нас родилась такой здоровенькой, что сама отвезла маму домой из больницы.
– Папа, не выдумывай. Я научилась водить только в трехмесячном возрасте. Но я бы тоже выпила, пожалуй. А ты, Зебадия?
41
Хайболл – виски с содовой и со льдом. – Примеч. перев.
– С удовольствием, принцесса. Лечебная доза спиртного определяется массой тела. Это означает полстаканчика для тебя, дорогая Шельма, стаканчик для Дити, полтора для Джейка и два для меня.
– Это же несправедливо!
– Конечно, несправедливо, – согласилась я. – Я вешу больше папы: я набираю в весе, а он худеет. Взвесь нас – увидишь!
Мой муж обхватил меня и папу за талию, присел, выпрямился и поднял нас в воздух.
– Ничья, – объявил он. – Папу, возможно, чуть тяжелей выжимать, но к тебе приятнее прижиматься.
Он поцеловал меня и снова поставил нас на пол.
– Если уж к кому приятно прижиматься, так это к Джейкобу, он не сравним ни с кем!
– Ты пристрастна, Хильда. Пусть каждый нальет себе сам, в соответствии со своим эмоциональным и физическим состоянием.
Мы так и сделали: Хильда и я взяли себе по стаканчику с содовой, папа опрокинул себе в бокал полтора стаканчика чистого со льдом, а Зебадия удовлетворился половиной стаканчика водки и разбавил ее кока-колой.
Мы сидели и посасывали свою «лечебную дозу», и тут Зебадия уставился на стену над камином:
– Джейк, ты служил во флоте?
– Нет, в армии. Если можно считать армией «сидячую пехоту». Мне присвоили офицерское звание за докторскую степень по математике, сказали, что я им нужен для баллистики. И я весь свой срок отбыл в канцелярии, подписывал бумаги.
– Стандартная процедура. У тебя там морская сабля и портупея. Я решил, что они твои.
– Дитины. Клинок принадлежал дедушке Джейн Роджерсу. А у меня есть парадная сабля. Отцовская, он подарил мне ее, когда меня взяли в армию. И парадная форма. Но я ее никогда не носил, случая не было. – Папа поднялся с места, направился к себе в спальню и позвал оттуда: – Пойдем, покажу тебе саблю.
– Дити, – сказал мне мой муж, – ты не возражаешь, если я сниму со стены твой клинок?
– Мой капитан, этот клинок твой.
– Что ты, это же семейная реликвия! Я не могу принять
– Если мой повелитель не принимает в дар от своей принцессы это оружие, то пусть лучше оно висит там, где висит! Я все думала, что подарить тебе на нашу свадьбу, и не сообразила, что у меня уже есть идеальный подарок для капитана Джона Картера.
– Прости меня, Дея Торис. Принимаю твой дар и буду беречь его. Он пригодится мне, чтобы защищать мою принцессу от всех врагов.
– Гелиум счастлив слышать тебя. Если ты поможешь, я залезу и сниму его.
Зебадия ухватил меня за ноги где-то повыше колен, и я мгновенно выросла до трехметровой высоты. Клинок и портупея висели на крючках; я сняла и опустила их, после чего опустили меня. Пока я прилаживала оружие на своем муже, он стоял вытянувшись, затем опустился на одно колено и поцеловал мне руку.
Мой муж несомненный безумец, но мне нравится его безумие. У меня навернулись слезы на глаза – с Дити такое случается нечасто, но с Деей Торис, кажется, бывает, после того как Джон Картер сделал ее своей.
Папа и тетя Хильда посмотрели на все это и немедленно проделали то же самое – не исключая и слезы в глазах тети Хильды (я видела!), после того как она застегнула на папе портупею, а он преклонил колено и припал к ее руке.
Зебадия вынул клинок из ножен, проверил его балансировку, осмотрел лезвие.
– Ручная работа, центр тяжести вблизи рукоятки. Дити, твоему прапрадеду эта вещь, должно быть, недешево обошлась. Славное оружие.
– Вряд ли он знал, сколько оно стоит. Это была награда.
– Уверен, что заслуженная. – Зебадия отступил назад, поднял клинок «на караул», сделал стремительные вертикальные мулине [42] влево, вправо, затем горизонтальные – по часовой и против, внезапно перешел в защиту мечника – сделал выпад, прикрылся, быстрый, как нападающий кот.
– Видел? – тихо спросила я папу.
– Владеет саблей, – спокойно ответил папа. – И мечом.
– Зебби! – воскликнула Хильда. – Ты никогда не рассказывал мне, что учился в Гейдельберге [43] .
42
Мулине – фехтовальный прием, кругообразное движение клинка. – Примеч. перев.
43
Университет Гейдельберга считается самым старым в Германии. – Примеч. перев.
– Ты никогда не интересовалась, Шельма. В окрестностях «Красного Вола» меня называли «грозой Неккара» [44] .
– Где же твои шрамы?
– Никогда их не получал, дорогая. Я проторчал там целый лишний год, надеясь получить хотя бы один. Но никто так и не сумел пробиться сквозь мою защиту. Страшно вспомнить, сколько немецких физиономий я превратил в шахматные доски.
– Так это там ты получил свою докторскую степень, Зебадия?
Мой муж ухмыльнулся и сел, все еще опоясанный клинком:
44
«Красный Вол» («Zum Roten Ochsen») – таверна, часто посещаемая студентами Гейдельбергского университета; Неккар – река, на которой стоит Гейдельберг. – Примеч. перев.