Число зверя
Шрифт:
– Ну… в данную минуту – нет.
– Хорошо. Я хочу анатомировать это существо.
– Тетя Хильда!
– Спокойно, Дити, прими милтаун. Джентльмены, в Библии сказано – или не в Библии, все равно: «Познай врага своего». Это единственная Черная Шляпа, которую мы видели; это не человек, и он рожден не на этой Земле. Перед нами бездна информации, и ни в коем случае нельзя спускать ее в отстойник, пока мы не узнаем побольше. Джейкоб, пощупай вот здесь.
Муж Хильды опустился на колени и провел руками по волосам «рейнджера» там, где она показала.
– Чувствуешь эти шишки, милый?
– Да!
– Они
– Ох… «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон»!
Я присел на корточки, пощупал выросты.
– Вот это да! Он и в самом деле вышел из земли – по крайней мере поднялся по этому склону – и, безусловно, говорил как дракон. Ведь он был груб, а все драконы, о которых мне приходилось слышать, грубо разговаривали или даже изрыгали пламя. Хильда, когда ты будешь резать эту тварь, поищи, где в ней запрятано Число Зверя.
– Непременно поищу! Кто поможет мне донести объект до дома? Нужны трое добровольцев.
– Я доброволец, – сказала Дити и глубоко вздохнула. – Тетя Хильда, а… это обязательно надо делать?
– Дити, это надо бы делать в Университете Джона Хопкинса, с рентгеном, необходимыми инструментами и цветным головизором. Но лучше меня ни один биолог это не сделает, потому, что кроме меня, здесь вообще нет биолога. Детка, ты можешь не смотреть. Тетя Шельма ассистировала хирургу после автомобильной катастрофы, когда столкнулось пять машин. Для меня кровь – это просто грязь, которую надо подтереть. А зеленая кровь – так и вовсе.
Дити сглотнула:
– Я помогу нести. Я же сказала.
– Дея Торис!
– Да, мой капитан?
– Отойди оттуда. Возьми вот это. И вот это. – Я отстегнул оружие, снял плавки и вручил все Дити. – Джейк, помоги мне взвалить его на плечи.
– Давай помогу.
– Не надо, я один дотащу, так даже удобнее. Шельма, где ты собираешься работать?
– Придется на обеденном столе.
– Тетя Хильда, не надо эту мерзость на мой – прошу прощения, теперь это твой обеденный стол.
– Прощаю при одном условии: ты признаешь, что это наш стол. Дити, сколько раз тебе повторять, что я не собираюсь выживать тебя из твоего собственного дома? Мы с тобой обе хозяйки – мое старшинство заключается только в том, что я старше тебя на двадцать лет. К сожалению.
– Хильда, дорогая моя, не подойдет тебе верстак в гараже, если мы его застелим клеенкой и осветим бестеневыми лампами?
– Еще бы! Я и сама знаю, что обеденный стол – не лучшее место для вскрытия. Я просто не могла придумать ничего другого.
С помощью Джейка я взвалил эту чертову тушу себе на спину. Дити пошла рядом, неся мой клинок и плавки в одной руке, чтобы другой держать меня за свободную руку – сколько я ни предупреждал, что она может забрызгаться кровью пришельца.
– Нет, Зебадия, это я просто закапризничала. Больше не буду. Мне теперь нельзя быть брезгливой: скоро придется менять пеленки. – Она помолчала. – Я ведь в первый раз видела смерть. Пускай даже смерть гуманоида из другой вселенной. Но
– Не должен, – согласился я. – Но и привыкать тоже не должен. Дити, я видел очень много смертей. Но так и не привык. Знаешь, нужно усвоить, что смерть неизбежна, научиться не бояться ее и больше об этом не беспокоиться. «Взять все, что можно, от сегодняшнего дня» – это выражение одного моего товарища, дни которого сочтены. Живи по этому правилу, и, когда придет смерть, она придет как желанный друг.
– Мама перед смертью тоже так говорила.
– Я думаю, твоя мать была необыкновенная женщина. Дити, за те две недели, что мы знакомы, я столько слышал о ней от вас троих, что мне кажется, будто я ее знал. Как будто она моя добрая знакомая, с которой мы просто долго не виделись. Она, должно быть, была мудрая женщина.
– Я тоже так думаю, Зебадия. И несомненно очень добрая. Иногда, если мне нужно принять серьезное решение, я спрашиваю себя: а что сделала бы мама? И все становится на свои места.
– И добрая, и умная… По дочке видно. Между прочим, сколько тебе лет, Дити?
– Это важно, сэр?
– Нет. Я из любопытства.
– Я указала дату своего рождения в заявлении о бракосочетании.
– Любовь моя, у меня голова шла кругом, я свою-то дату еле вспомнил. Но я, конечно, не должен был спрашивать. Возраст бывает у мужчин, у женщин бывают дни рождения. Мне нужно знать, когда у тебя день рождения, год рождения мне ни к чему.
– Двадцать второе апреля, Зебадия. На день старше Шекспира.
– «Года ее красу не иссушили…» Знаешь, ты неплохо сохранилась.
– Благодарю вас, сэр.
– Я почему стал выведывать: косвенным путем я пришел к выводу, что тебе двадцать шесть – исходя из того, что у тебя докторская степень. Хотя ты выглядишь моложе.
– Двадцать шесть меня вполне устраивает.
– Вопроса я не задавал, – поспешно сказал я. – Но меня смутило то, что Хильда сказала, что она на двадцать лет старше тебя… а сколько ей лет, я знаю. И это не согласуется с моей первоначальной оценкой твоего возраста – ты же должна была кончить школу, потом заработать свою бакалаврскую степень, а потом еще заработать две свои степени.
Джейк и Хильда задержались у бассейна, чтобы отмыться от крови пришельца. Не будучи нагружены, они шли быстрее нас с Дити и теперь нагнали нас.
– Зебадия, – сказала Дити, – я не кончала школу.
– То есть как?
– Это правда, – подтвердил Джейк. – Дити зачислили в университет по результатам вступительных экзаменов. В четырнадцать. С этим проблем не было, потому что ей не пришлось жить в общежитии, она оставалась дома. Степень бакалавра она получила за три года… Успела порадовать мать: Джейн своими глазами видела, как Дити передвигает кисточку с одной стороны своей академической шапочки на другую. Сидела в кресле-каталке и радовалась, как ребенок. Врач сказал, что это ей не повредит. Он имел в виду, что она все равно уже умирает… Будь у нее в запасе еще три года, она бы увидела, как Дити получает докторскую степень. Это было два года назад.