ЧИХНЁШЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ...

Нортон Андрэ

— Да, спасибо. Кстати, я ждал вас и приготовил две порции. И уже начал беспокоиться. Но кофе, во всяком случае, не пил до вашего приезда.

— Как ваша семья? — спросила Фредерика, когда немного погодя они сидели за кухонным столом и пили сваренный сержантом чёрный кофе.

— Я бы сказал, и хорошо, и не очень. Сузи — это моя жена — здорова, но ребёнок кашляет. Я сказал Сузи, что нужно вызвать врача, но она ответила, что справится. Знаете, каковы женщины... — он, спохватившись, замол­чал.

Фредерика рассмеялась.

—

Я бы сказала, что она исключение. Большинство женщин вызывают врача при любом булавочном уколе. Они думают, что дети сделаны из фарфора, — и тут же подумала, как по-старчески это звучит.

— Сузи не такая, — довольно ответил Джим. Но прежде чем он смог пуститься в описание достоинств Сузи, снаружи послышался шум машины. — Надо же, ещё посетители, — удивился Браун, вставая и направля­ясь к передней двери. Чуть позже Фредерика услышала, как он говорит: — Привет, Фил! Разве вам не пора спать?

Хлопнула дверь. Фредерика тоже встала и вышла в коридор. Навстречу шла Филиппина. Джеймса не было видно. — О, Фредерика, — запыхавшись, сказала Филиппина. — Простите, что так поздно. Я... я должна была прийти. Марджи... Она умерла. Я почувствовала, что должна поговорить с вами. Вы единственная кажетесь нор­мальной в этом городе.

— Наверное, вы хотите выпить кофе, — сказал Джим, подталкивая их на кухню.

— А где Брюстер? — спросил он, когда все сели.

Филиппина сжала в маленьких руках чашку с дымя­щимся кофе и отпила с благодарностью, как жаждущий ребёнок.

— После нашего ухода отсюда, — заговорила она между глотками, — мы решили вернуться в больницу. Потом... потом мы узнали о Марджи... Джеймс подумал, что нужно отвезти Марту Хартвел и Маргарет назад на Ферму. Они почти весь день провели в больнице... обе... ничего не говорили, ничего не делали, даже не плакали. Но я... я просто не могла возвращаться с ними. Хотела поговорить с кем-нибудь нормальным. Взяла джип, а Джеймс отвёз их домой в своей машине...

Фредерика молчала. Трудно было найти слова утеше­ния. Джим кашлянул, и в наступившей тишине они услышали тиканье кухонных часов и приглушённые зву­ки цикад снаружи.

Через несколько мучительных минут Джим не вынес напряжения. Отодвинул стул и встал.

— Что ж, — сказал он медленно, — я думаю, вы хотите поговорить наедине. Я тут приберусь, а потом погуляю: покурю и посмотрю вокруг. Почему бы вам не перейти в другую комнату? Там удобнее.

Фредерика и Филиппина послушно встали и вышли в кабинет. Здесь они напряжённо сели, и снова наступило молчание. Наконец Филиппина стала искать сигареты. Фредерика достала пачку из кармана, и Филиппина заку­рила. При этом Фредерика заметила, как дрожат её руки.

— Вы ужасно расстроены, Филиппина, — негромко сказала она и добавила: — Я рада, что вы пришли ко мне. Конечно, если я чем-то могу помочь,.. — последние слова прозвучали вопросительно.

—

О Боже, — ответила Филиппина, затянулась и выпустила тонкую струйку дыма через свои мелкие ро­вные зубы. — Я должна... должна поговорить с вами. Оставит нас Джим наедине?

В этот момент резко зазвонил телефон у стола, и обе женщины вздрогнули.

— Мы просто две дурочки, — Фредерика пыталась говорить обычным голосом. Взяла трубку и спросила: — Алло?

— Это книжный магазин? — спросил женский голос.

— Да.

— А Джим Браун там?

— Да, да, он здесь. Сейчас позову.

Фредерика сознавала, что испытывает одновременно и разочарование, и облегчение. Она-то надеялась, что это звонит из Вашингтона Питер, но по какой-то причине, о которой старалась не задумываться, ей не хотелось, что­бы он звонил в присутствии Филиппины. Извинившись, она выбежала.

Вскоре с обеспокоенным видом вошёл Джим и взял трубку. Тревога его всё усиливалась по мере односложно­го разговора.

Обе женщины слушали, и обе старались не слушать. После нескольких «да» и «нет» Джим наконец сказал:

— Номер доктора Скотта записан у телефона, — потом он выслушал ответ и твёрдо ответил: — Послушай, Сузи, ты знаешь, что я не могу. Я весь день отсутствовал, и сейчас я.на работе. Ты это понимаешь, — очевидно, Сузи не понимала. Из трубки донёсся целый поток звуков. — Позови Мод, — в отчаянии сказал Джим. — Сузи, я не могу! — снова взрыв звуков, и с безнадёжным жестом Джим положил трубку.

— Я не могла не слышать, Джим, — быстро сказала Фредерика. — В чём дело? Ребёнок?

— Да, мисс Винг. Сузи с ума сходит... говорит, ему плохо. — Она вызвала доктора Скотта?

— Его нет на месте.

— Он был в больнице, когда мы уходили оттуда не­сколько минут назад, — негромко сказала Филиппина. — Попробуйте застать его, пока он не ушёл,

— Хорошо, — Джим посмотрел на Фредерику, и она кивнула в сторону телефона.

Джим отыскал доктора Скотта, который пообещал зайти и посмотреть ребёнка, как только освободится. Но так как освободится он не раньше, чем через полчаса, то дал Джиму инструкции, что нужно сделать немедленно.

Когда встревоженный отец вторично повесил трубку, он спросил у Фредерики, можно ли позвонить жене и передать инструкции врача. Фредерика согласилась, но тут ей в голову пришла новая мысль.

— Послушайте, Джим, — быстро заговорила она, — почему бы вам не пойти домой и не побыть до прихода доктора Скотта? Со мной здесь Филиппина, — она повернулась к женщине рядом с собой. — Вы ведь можете задержаться?

— Конечно, — ответила Филиппина. — И Джиму незачем возращаться до утра. Я останусь с вами на ночь, Фредерика. Конечно, если хотите, — и увидев, что Фре­дерика колеблется, она добавила; — Мне кровать не нужна. Я могу спать на диване. Я бы предпочла это, чем возвращаться на Ферму.