ЧИХНЁШЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ...
Шрифт:
— Хорошая девочка, — одобрил Питер и посмотрел на часы. — Сестра дала мне час, и кажется, снаружи уже раздаётся зловещее царапанье, так что я, пожалуй, пойду, пока не выгнали, — он встал, наклонился и легко поцеловал Фредерику в лоб. — Повторяю, — сказал он мягко, — хорошая девочка, но, возможно, чуть глуповатая, мой дорогой Ватсон.
Фредерика снова отвернулась к стене, чтобы скрыть слёзы. У двери Питер остановил свой полёт, чтобы оставить последний наказ:
— Фредерика, вы должны отдыхать, спать и есть. Рука и нога задержат вас ненадолго, вы совершенно нормальны, и мы
— Хорошо, Питер, — негромко согласилась Фредерика. — Постараюсь, — и тут ей пришла в голову неожиданная мысль. — А тот ключ. Вы узнали что-нибудь в Вашингтоне?
— Да, кое-что, но недостаточно. Я теперь знаю, кто убил Кэтрин Клей и, вероятно, Марджи, кто напал на вас с Филиппиной. Да, я это знаю. Но у меня нет доказательств. Ив этом вы можете мне помочь.
— Питер. Если знаете, почему не говорите мне? Если бы я знала, могла бы думать гораздо лучше.
— Нет. Я так не считаю. Тогда вы стали бы выдумывать — не сознательно, нет, вы просто будете подрезать пальцы, чтобы надеть туфельку, как сестры Золушки. К тому же вы не умеете обманывать, моя дорогая Фредерика, а я не хочу, чтобы на вас напали снова. Вторичное нападение может оказаться успешнее. На всякий случай мы вас здесь держим под охраной. Видите ли, убийца, как и я, может подумать, что вы помните что-то важное. Простите, но первое правило здесь: «НИКАКИХ ПОСЕТИТЕЛЕЙ».
— А вы сами? — слегка раздражённо спросила Фредерика. Все эти неприятности вдруг стали очень значительными. Эта тайна, неожиданная склонность к слезам, беспомощно тяжёлые рука и нога, а теперь ещё заключение и вся официальность.
— Я полиция, причём особая, — Питер улыбнулся. — Вероятно, я вам уже надоел. Но если почувствуете вдохновение, пожалуйста, попросите сестру позвонить в участок. Там все получили приказ сразу сообщать мне хорошие новости. И я, где бы ни был, прилечу с максимальной скоростью.
— Ну, по крайней мере есть чего ждать, — проворчала Фредерика. Питер и мир по-прежнему раздражали её, к тому же начала снова болеть голова.
Питер Мохан не стал отвечать. Но, поворачиваясь и исчезая, он улыбался.
Фредерика лежала, слушая, как затихают его шаги в коридоре. Сегодня он не надел свои неслышные шпионские башмаки, подумала она. Тем не менее он доволен собой и загадочен. Ну, пусть думает, как хочет...
Час спустя Фредерика открыла глаза и увидела сестру.
— Вы прекрасно поспали. А теперь умоемся, и я принесу вам ланч.
Голова Фредерики по-прежнему тупо ныла, но она сумела с помощью сестры сесть. Женщина суетилась, помогая ей, и Фредерика почувствовала себя лучше.
— Вы смыли мою головную боль и, надеюсь, дурное настроение, — сказала наконец Фредерика.
— Вы имеете право на головную боль, на дурное настроение и на что угодно, — неожиданно ответила сестра. — Полагаю, город теперь прекратит сплетничать. А может,
— Мисс Сандерс, — представилась сестра, ставя поднос с едой ей на колени.
— А я Фредерика Винг. Сестра рассмеялась.
— О, этого можете мне не говорить. Просто ешьте свой ланч. Я вам нарежу салат. Не очень изящно, может быть, зато удобно будет есть одной рукой. Вернее следует сказать одной рукой с половиной.
Фредерика не ответила, потому что начала думать. Убийства, Южный Саттон, книжный магазин — и Питер — вернулись в тихую палату. Она задумчиво смотрела на еду. А когда подняла голову, мисс Сандерс отвернулась от постели и что-то прибирала в палате.
— Простите, мисс Сандерс, я вас не поблагодарила, а вы так добры ко мне. Я попыталась вспомнить всё, что со мной случилось, и сразу начала...
— Вам повезло, что вы выжили и вообше можете вспоминать, — твердо ответила сестра. — И не благодаря полиции, — добавила она мрачно. — Понять не могу, как они оставили вас без защиты.
Это напомнило Фредерике предыдущие неодобрительные замечания женщины, и она спросила:
— Вы недавно что-то говорили о жителях города. Правда, что они считали меня убийцей?
— О, да! Чего только они о вас рассказывали! Вы не поверите. И только потому, что вы не местная.
— Но тут же много приезжих. Студенты, преподаватели, сама Кэтрин Клей — и Филиппина и Роджер Саттон кстати.
— Студенты и преподаватели не в счёт. А Кэтрин Клей, Филиппина и Роджер принадлежат к семье Саттонов, даже если не жили здесь. Всё равно они считаются местными, а вот вы настоящий чужак.
— О... Боже...
— Не расстраивайтесь. Теперь только спятивший вас заподозрит. А когда выздоровеете, больше не будете чувствовать себя чужаком. Обычно на это требуется больше времени, но вся эта история ускорит дело.
— Вы, значит, тоже не местная?
— Конечно, нет. Пять лет в следующем марте, как я здесь.
Обе рассмеялись, потом Фредерика снова замолчала и задумалась. Мисс Сандерс неслышно подобрала поднос и направилась к выходу.
Неожиданно Фредерика села и попыталась опустить ноги на пол. Тяжесть в ноге напомнила ей, что она неможет этого сделать. И тут она чуть не закричала уходящей женщине:
— Сестра! Мисс Сандерс!
Женщина повернулась, посуда на подносе звякнула.
— Боже, вы меня испугали. В чём дело? — спросила она чуть резковато.
— Пожалуйста, позвоните в полицейский участок и попросите передать сообщение полковнику Мохану. Это чрезвычайно важно. Я хочу, чтобы он немедленно пришёл ко мне. Я... я кое-что вспомнила.
Мгновение мисс Сандерс боролась с желанием узнать, что же это такое. Потом профессиональная подготовка и характер взяли верх, и она спокойно ответила:
— Хорошо, мисс Винг. Как только поставлю поднос и доберусь до телефона.
— Спасибо... О, спасибо, — поблагодарила Фредерика и, не удержавшись, добавила: — Но вы ведь поторопитесь?