Четыре угла
Шрифт:
Разбудила телефон и открыла номер телефона, которым она не собиралась никогда пользоваться…
Не давая себе времени передумать, нажала на кнопку вызова, поднесла трубку к уху и уставилась на белобрысого мальчонку, управляющего красным воздушным змеем, разрезающим голубое небо алыми бороздами.
Гудок.
Второй.
Пусть не возьмет… Господи, пусть он не возьмет!
Третий…
– Да?! – прозвенел в трубке веселый, слегка хриплый голос. – Слушаю.
– С Днем рождения, – просипела Полина, зажмурившись. Это не выглядело
Смешная… Да этот голос Гризманн узнал бы среди тысячи полифонических звуков.
У Роберта дар речи пропал. Дыхание перехватило.
Разве мог он мечтать о таком подарке?
Гризманн смерился с тем, что она не позвонит. Уговаривал себя, убеждал, принуждал усмириться.
А она позвонила…
Парень откашлялся прежде, чем выдавить из себя слова.
– Я тебя ждал, – на выдохе, еле-еле слышно произнес и сам испугался. – Очень долго ждал, – прошептал.
Всю жизнь… всю жизнь ждал…
Полина закрыла глаза. Крепко стиснула веки и мотнула головой.
Молчала. Ничего не могла больше сказать.
Ошибка. Глупая необдуманная ошибка – позвонить Роберту.
– Полина, я сейчас вышлю адрес сообщением, – не оставил сомнениям шанса Гризманн и прервал звонок.
Глава 5.
Воронцов знал, что его никто не ждет.
Вот уже четвертый год не представлял, с кем его бывший лучший друг отмечает свои дни рождения, когда все прошлые именины друзья детства Воронцов и Гризманн отрывались на полную катушку вместе.
Четвертый год Алексей бьется головой о бетонную стену, выстроенную Робертом между ними.
Один неправильный шаг – и он в одночасье лишился всего самого родного и близкого: семьи и лучшего друга. И если причину первого он принимал безусловно и безропотно, то что произошло с закадычными друзьями – Воронцов не понимал. Это случилось с ними сразу после его непоправимой ошибки, но каким образом его личная жизнь сказалась на отношениях с Гризманном – для Алексея оставалось неразгаданной загадкой.
Расплатившись в супермаркете за элитный виски, Алексей не собирался нарушать четырехгодичную традицию. Бросив бутылку на заднее кресло своего внедорожника, Воронцов направился туда, где, был уверен, найдет Гризманна – на загородную дачу его семьи.
Под шинами скрипел гравий.
Уже на подъездной дорожке Воронцов заметил за кованными массивными воротами убегающий в небо сизый дым.
Значит, он не ошибался, и бывший друг по обыкновению жарит мясо на горящих углях.
Тоскливо улыбнулся.
Шашлык всегда был традиционно прерогативой Воронцова, да и уха выходила у парня не хуже, чем у мишленовского повара.
У ворот стояли припаркованными несколько авто. Алексей проехал по неширокой улочке дальше,
Огляделся по сторонам и потянул носом воздух, пропитанный сырой свежестью и гарью.
Кто бы что ни говорил, за городом дышалось по-иному. Легкие раскрывались, насыщенный кислород проникал в кровь, заставляя голову кружиться. Тишина дачного поселка, периодически нарушаемая воем собак, давила на перепонки.
В двух шагах от него находился покосившийся электрический столб. Воронцов подошёл ближе и поднял голову. На верхушке знакомо бросалось в глаза крупное гнездо, и два красных клюва привычно поглядывали на чужака.
– Здорова, ребята, – прокричал Воронцов двум благородным аистам, уже несколько лет не покидающим свое свитое жилище. – Как поживаете?
Птицы опустили клювы, смерили парня настороженным взглядом и, встряхнув длинными шеями, спрятались в гнезде.
Воронцов усмехнулся и подошел к тяжелой мощной двери, за которой еле слышно доносилась музыка ни о чем. Фоновая, без слов… Под такую Гризманн всегда любил повтыкать и запариться.
Алексей с чувством глубокой тоски засунул виски в подмышку и провел по отросшим волосам ладонью, зачесывая их назад.
Не раздумывая, нажал на звонок.
Загородную дачу семьи Гризманн сложно было назвать дачей в буквальном понимании. Двухэтажный добротный кирпичный дом больше походил на коттедж, в котором можно было провести лет пять, не выходя на свет Божий и ни в чем не нуждаясь. В подвале имелся даже небольшой винный погреб с коллекционным алкоголем, привозимый отцом Роберта из разных стран, а на цокольном этаже – подогреваемый бассейн, в котором молодые парни куролесили не по-детски.
– Бегу, бегу! – Алексей услышал торопливые шаги по ту сторона забора. Голос друга звенел и источал довольство. – Без меня не начинать! – кому-то шутливо крикнул Роберт и заскрипел дверной задвижкой.
Дверь перед Воронцовым распахнулась, являя возбужденного Гризманна, застывшего в проеме замертво.
– У тебя мясо горит опять, – усмехнулся Воронцов, глядя в глаза другу, привалившись плечом к кирпичному откосу. – ЗдорОва, – протянул руку, приветствуя.
Гризманн внезапно дернулся от неожиданности. Посмотрел на Алексея в неверии и … опасливо. Парень был абсолютно уверен, что три года игнорирования должно было хватить Воронцову, чтобы понять – видеть его в день рождения друг не желал.
Гризманн нервно обернулся назад и уверенно вышел, потянув за собой дверь и отрезая возможность Воронцову заглянуть во двор.
Глаза Роберта взволнованно бегали, и от бывшего приятеля эта странная эмоция не утаилась.
– Привет, – вложил в ответ свою руку без особого энтузиазма, не оценив шутливое замечание.
Привалился к противоположному косяку и сложил руки на груди.
Воронцов отчетливо понял, что приглашать его не собираются.
В груди скрутило тугой пружиной.