Четыре угла
Шрифт:
Сложнее всего оказалось с определением окон, в которых должен был загореться свет. Тут ребята оказались профдезориентированы. И Воронцову пришлось самому высчитывать этажи и окна.
Но сейчас, когда девушки одновременно восхищённо вскрикнули в момент сказочного мерцания сердца, Алексей понял, что все труды были не напрасными.
Полина завороженно смотрела на окна, боясь пошевелиться. Жаль, что Леша в этот момент не видел ее лица. Он быстро обернулся и махнул рукой водителю, находящемуся «на старте». Тот ловко выскочил из машины, пока друзья наблюдали за вспыхивающей огромной фигурой, и поспешно подбежал к Воронцову. Отдал необходимое и также стремительно скрылся
Сердце парня тарахтело как умалишенное. Сквозь ребра пробивалось и к горлу подпрыгивало. Он бесшумно подошел к Полине Макеевой сзади и подался вперед, коснулся носом волос, затем наклонился к букету и потянул аромат. Не то. Вновь вдохнул любимый запах распущенных волос – идеальная ваниль! Вот теперь то!
Первым его заметил Роберт. Распахнул глаза, чуть не подавился. Воронцов весело ему подмигнул, приложил указательный палец к губам, еле слышно прошипев: «Тшш».
Опустился на колено.
Да, банально, да, глупо, но именно так она заслуживала. Только так. Как делали издавна настоящие рыцари для своих зефирных Принцесс.
Девушки услышали позади себя шелест. Одновременно обернулись и … остолбенели.
Глаза Полины округлились. Ладошку к губам приложила в неверии. Ноги в землю вросли. Смотрела на парня, одним коленом в асфальт пыльный уткнутого. Не верила глазам своим. Не верила, что с ней это сейчас происходит. В одной руке Воронцова бросался в глаза букет: необычный, как сам парень. Собранный не из цветов, а из розового и белого зефира. Нежный, воздушный и ароматный. Терпкая ваниль моментально ударила в голову точно шампанское.
– Полинкин, я хочу, чтобы наши зубные щетки стояли всегда рядом. Ты как интернет, и мне тебя постоянно не хватает, – Полина хохотнула и покачала головой. Ну какой же балбес! – Ты как второй носок, я очень долго тебя искал, – Воронцов не готовился. Возможно, это совершенно не те признания, которые бы хотела услышать девушка во время прошения руки и сердца, но в этом был весь Леша – парень, с которым никогда не приходилось скучать. – Ты как пятихатка, которую теряешь в старой ветровке: когда я тебя нашел, я стал счастливым. Поэтому, Зефирка, выбирай: либо ты выходишь за меня замуж, либо я на тебе женюсь! – Алексей раскрыл ладонь, в которой лежало колечко. Тоненькое и изящное, как сама девушка в белом летнем сарафане. Без бархатной коробочки, без всего лишнего, только оно: золотое, с драгоценным камушком, аккуратным, миниатюрным, утонченным.
По лицу девушки скатилась слеза. Полина улыбалась и качала головой не в силах поверить. Закрыла глаза ладонями, потому что мир начал вращаться, с каждым новым витком становясь меньше и меньше, пока не достиг размера, в котором находился лишь парень, стоящий перед ней на колене, и она, возможно, глупая, возможно, наивная, но абсолютно уверенная в том, что скажет ему «да!».
Кристина Гордеева вспыхнула, когда подруга бросилась в объятия своего парня. Отвернулась и поднесла бутылку к губам, нервно глотая вмиг ставшее горьким и мерзким шампанское. А Роберт молчаливо смотрел на друга, не узнавая, что он – тот самый беспредельщик Леха Воронцов, втягивающий друзей в приключения, стоит на одном колене и просит руки и сердца у девушки, которую едва знал. Протест сдавливал горло, душил. Но счастливые лица друзей быстро угомонили разбушевавшийся внутри ураган.
Полина оторвалась от губ любимого и посмотрела на Роберта и Кристину:
– Ребята, вы же не откажетесь стать нашими свидетелями?
Глава 10.
Наши дни
– Во сколько следующие капли? – Полина закрутила пластиковый
Количество глазных средств поражало. Девушке казалось, что от такого изобилия препаратов видеть женщина должна была острее орла. Но ежедневные причитания матери о том, что она не может разглядеть даже включенный газ, наводили на девушку подозрительные мысли.
– В обед, – уточнила Татьяна Борисовна.
– Ясно. К этому времени я уже приеду. Куда убрать? – кивнула на капли.
– Не понимаю, – пренебрежительно фыркнула женщина, вставая с дивана, – зачем тащиться в платную клинику, платить бешенные деньги, когда можно сходить по месту жительства? – Татьяна Борисовна нагнулась и подняла с пола крошку. – На полку положи, – махнула рукой на ящик с глухой дверцей в зальной деревянной горке.
– Я не буду платить никакие деньги, мам. Я тебе уже рассказывала, что за меня оплачивает организация, – открыла створку, где на полке точно солдаты были выстроены различные лекарственные баночки, тюбики и флакончики. Полина шокировано покачала головой. – У меня полис ДМС, – вытянула руку, чтобы поставить капли в ряд с другими собратьями, как взглядом зацепилась за связку ключей. Сердце дернулось. Толкнулось. Но тут же выравняло свой ритм. Откуда они здесь? И почему мать их не выбросила? – Тебе во сколько в больницу? – стремительно захлопнула дверцу, словно закрывая дверь в прошлое. Взволнованно обернулась и посмотрела на женщину.
– К двум. Я же тебе говорила, – удивленно сообщила Татьяна Борисовна.
– К двум… – на автомате повторила Полина.
Какого черта? Какого черта пособники прошлого ее настигают?
– Сколько у тебя еще будет таких приемов? – настойчиво спросила у матери.
Женщина непонимающе нахмурилась.
– Вообще два, а дальше будет зависеть от того, насколько быстро мое зрение восстановится. А что, Полин?
– Я хочу купить обратный билет в Питер, – туманно произнесла девушка. – Пошла собираться. Как вернусь, сразу поедем с тобой в больницу. Будь готова.
***
Устойчивость к стрессам – некая врожденная способность человека, которая либо есть, либо её нет. Как и другие личностные качества ее можно развить: целенаправленно, если того требуют внешние факторы (скажем, вид деятельности, связанный с постоянными стрессами) или же неосознанно, как у Алексея Воронцова, чья стрессоустойчивость брала свое начало из детства. Выработалась как защитная реакция на окружающий мир.
Что значит быть мужчиной на самом деле парню пришлось узнать рано, взяв на себя ответственность главы семейства Воронцовых, в котором кроме него росли еще две родных сестры младшего возраста.
Тот, кому обязалось нести эту самую ответственность, предпочел задохнуться выхлопными газами в собственной семерке с работающим двигателем в металлическом гараже во дворе пятиэтажки, где проживала многодетная семья. Мужчина уснул прямо за рулем.
Леше Воронцову тогда было четырнадцать лет, когда он первым обнаружил отца под утро, чье розовое лицо было страшнее самой смерти. Оно было как живое. Только холодное. Это лицо потом очень долго снилось парню: обезображенное, неузнаваемое…
Оборачиваясь назад, Воронцову и вспомнить-то про родственника было нечего кроме того, что после работы он ежедневно приходил подшофе. А в день зарплаты – приползал. Как он сам говорил «на автомате», который отключал в прихожей на коврике. Никаких погонять с батей мяч на футбольном поле, ни обсудить хоккейный матч, ни разговоров по душам, ни тем более «на сынок, купи себе что-нибудь».