Четвертое сокровище
Шрифт:
— Вот как? — быстро поморгав, спросил Годзэн.
— Сэнсэй сейчас работает? — уточнила профессор.
— Да.
— Я бы хотела взглянуть.
Из дверного проема они понаблюдали за сэнсэем, который сидел за столиком и то и дело макал кисть в тушечницу. Тушь бежала по бумаге жидкими чертами иероглифов.
— Его рисунки не имеют смысла? — спросила Портер.
Тина внимательно пригляделась.
— На первый взгляд трудно сказать, но, думаю, что нет.
Она посмотрела на Годзэна, и тот покачал головой.
— Давайте подойдем и посмотрим, — предложила профессор
Сэнсэй, не прерываясь, закончил черту и посмотрел на профессора. Отложил кисть и поклонился почти до земли. Профессор Портер опустила руку и слегка кивнула. Сэнсэй выпрямился и посмотрел через плечо профессора на Тину. Лицо его оживилось, рот дернулся, словно он пытался улыбнуться или заговорить. Отодвинувшись назад, он снова сел и положил на стол чистый лист бумаги. Несколько секунд вглядывался в бумагу, а затем обмакнул кисть в тушь. Быстрыми движениями нарисовал на бумаге несколько черт и протянул рисунок Тине.
Профессор Портер, стоявшая ближе к сэнсэю, протянула руку к рисунку, но тот отвел свою. Тина шагнула вперед и взяла рисунок: на нем были изображены три длинные черты, образовывавшие треугольник. Стороны треугольника пересекали два коротких изогнутых мазка.
— Интересно, — сказала профессор Портер. — Могу я взглянуть?
Тина передала ей рисунок. Профессор, изучив его, показала на стопку других листов.
— А все те тоже без смысла?
— Это не кандзи, — пояснила Тина, — не японские иероглифы, но для сэнсэя они могут нести определенный смысл.
— Они просто обязаны быть для него осмысленными, — сказала профессор Портер. Она склонилась ниже над стопкой и оказалась совсем близко от сэнсэя.
— Они великолепны. И они нас очень интересуют. Вы не согласитесь участвовать в нашем исследовательском проекте?
Когда сэнсэй не ответил, профессор повернулась к Тине:
— Не могли бы вы спросить его по-японски?
— Мой японский не настолько хорош. — Тина повернулась к Годзэну.
Тот кивнул, встал на колени рядом с сэнсэем и повторил вопрос по-японски. Наставник посмотрел на него невидящим взором и вернулся к своим занятиям.
— Сожалею, — сказал Годзэн.
— Спасибо за попытку, — поблагодарила профессор Портер. — Насколько я понимаю, у него нет родственников, которые могли бы с ним поговорить? Исследование пойдет на пользу ему и другим людям, оказавшимся в подобном положении.
— Он никогда не упоминал о родственниках, — ответил Годзэн с явной неохотой. — Сколько я его знаю, он никогда не ездил в Японию, и его никто не навещал. Но мне кажется, что у него в Японии есть семья.
— Я могла бы это выяснить, — сказала Тина, отвлекая внимание профессора от Годзэна.
— Хорошо, — заключила профессор Портер. — Но это нужно сделать незамедлительно. Мы не может терять такое золотое время.
Улыбка
окаймленная
клыками
За чтением Тина заснула прямо на полу домашнего кабинета. Она проснулась, когда Мистер Роберт мыл посуду после завтрака.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе утро. — ответил Мистер Роберт, но даже не взглянул на нее. Когда Тина сделала к нему шаг, он выключил воду и вышел.
Тина постояла над раковиной, наблюдая, как лопаются мыльные пузырьки. Потом вернулась в спальню. Мистер Роберт что-то искал в шкафу.
— Что-нибудь не так?
— Я собирался спросить тебя о том же, — ответил он. Голос его звучал глухо из-за рядов рубашек, брюк и экипировки для восточных единоборств. — Ты даже не пришла вчера в спальню. — Он выбрал рубашку и начал одеваться.
— Извини, я просто заснула за чтением. Ничего личного.
Дорсомедиальное ядро: небольшая группа нейронов в гипоталамусе, которая отвечает за эякуляцию.
Возможно ли подсознательное удовольствие, или что-нибудь в этом роде? Как гипотеза: должны существовать ощущения и чувства на уровне ниже поверхности сознания. Такие ощущения, без всякого сомнения. необходимы для того, чтобы сохранять теле в равновесии. Когда мы ощущаем боль, мы также чувствуем и удовольствие. Точно так же действуют симпатическая и парасимпатическая нервные системы: одна усиливает некоторую реакцию или функцию организма. другая ее ослабляет.
Тетрадь по неврологии, Кристина Хана Судзуки
Мистер Роберт пожал плечами, застегивая рубашку. Он заправил ее в брюки и застегнул на них молнию.
— Это неважно, потому что я отступаю.
— Перед чем?
Он повернулся к ней, воздев руки, будто сдаваясь.
— Уступаю твоей новой жизни, новым друзьям, они выиграли.
Выиграли? Это слово вызвало в ней раздражение. Выиграли что?
В ее мысли проникли слова Мистера Роберта:
— Или, лучше сказать, выиграл этот твой Уиджи.
Уиджи? Неужели мистер Роберт узнал о том, что произошло в лаборатории МРТ? Но он никак не мог этого узнать. Кроме того, инцидент — секс — был шуточным, почти смешным. И, конечно, в нем не было ничего эротического. Ну. может, только чуть-чуть. Принять правильную позицию, любую позицию, на том столе было физически невозможно. Да еще кто-то должен был сидеть в контрольной будке и производить сканирование.
Ее оргазм был долгой волной удовольствия. Скан ее мозга не показал того же рисунка, что скан Уиджи: его мозг был как минимум на пятьдесят процентов активнее. На ее снимке появилось лишь несколько ярких точек.