Четвертое сокровище
Шрифт:
С закатом состязание закончилось. Ихара отложил кисть и почувствовал, что его рука и спина ноют от целого дня работы. Он выбрал лучшие варианты каждого стиха и положил их сверху.
Участники отошли к галерее и толпе зрителей, а судьи пошли вдоль разложенных каллиграфических свитков. Никто не обмолвился с Ихарой ни словом, хотя он и заметил на себе косые взгляды некоторых соперников.
Судьи удалились в дальний угол монастыря и принялись совещаться. Каждый высказывался по очереди. После голосования началась оживленная дискуссия. Затем проголосовали еще раз, что повлекло еще
Объявили вторую и третью премии. В толпе раздались возгласы одобрения. Когда же провозгласили имя победителя, толпа разразилась громкими удивленными криками. Ихара наконец понял, что произнесли его имя. Он не мог сдвинуться с места, пока объявлявший не сделал ему знак подойти и получить премию.
Он долго стоял у своих работ, пока участники, зрители и судьи поздравляли его, интересуясь его техникой и связью со школой Дайдзэн. Потом они вместе отправились поесть и выпить; торжества продолжались до поздней ночи. С торжества его не отпускали, пока он не пообещал давать уроки.
Когда он вернулся в гостиницу — в голове пусто и она кружилась, — хозяин крикнул ему что-то, но он не разобрал. Хозяин заорал на него снова. До Ихары наконец дошло: он хотел денег.
— Твои брат и сестра исчезли. Нет денег — нет и отношений. Я хочу то, что мне причитается, причем — немедленно, иначе я обращусь к властям.
Дрожащими руками — дрожали они как от выпитого, так и от угроз — Ихара пересчитал призовые деньги: их не хватало, чтобы оплатить счет. Он открыл мешок с каллиграфическими принадлежностями, предлагая кисти. Хозяин поморщился, но кисти взял. После чего показал на кучу вещей Ихары, которые валялись на полу.
Ихара спал до утра у чайного домика, пока Курокава не открыла ставни навстречу утреннему солнцу.
Он смиренно поклонился, когда старуха предложила ему спать в мастерской своего деда. О своем брате и Ногути он больше ничего не слышал, но выяснил, что все активы чайной компании Ихары были проданы.
Ихара написал длинное письмо матери, объясняя произошедшее, но брата стараясь ни в чем не обвинять. Он сообщал, что будет и дальше посылать ей деньги и попытается восстановить доброе имя семьи как можно скорее.
Потом связался с теми, кто хотел получать уроки каллиграфии, и договорился со старухой Курокава, чтобы она позволила проводить их в чайной. Он давал одно-два занятия в день. Дел в чайной тоже прибавилось: ученики приходили перед занятиями и просили чай с закусками, а часто беседовали с такими же энтузиастами каллиграфии и оставались распить бутылочку-другую сакэ.
Ихара получил от матери ответ: та благодарила его за посланные деньги и сожалела, что их семейное дело не принесло ему ничего. Она продала их дом и переехала в соседний город к врачу, лечившему травами. Она надеялась, что сын найдет свою судьбу в Эдо.
— Я хотел бы дать название своей школе, — сказал однажды вечером Ихара старухе Курокава после того, как ученики разошлись.
— Давно пора. Школа Ихара
— Школа Курокава звучит куда лучше, если вы дадите разрешение. Я стану наставником в Школе каллиграфии Курокава.
— Почту за честь, — ответила она и добавила: — Сэнсэй Курокава.
Школа Курокава стала известна под именем Чайной или Новой школы. Через два года она уже брала верх во всех калл и графических состязаниях в Эдо. Чайная была пере' полнена посетителями и вскоре стаза одним из центров сёдо. Те деньги, которые зарабатывала школа, позволили им расшириться и купить здание рядом с чайной. Старухе хотелось отремонтировать старую чайную, но сэнсэй не разрешил.
— Чайная прекрасна такой, какая есть, — сказал он. — Она в духе школы. На самом деле, я хотел бы немного разрушить новые классы, чтоб больше походили на чайную.
Старуха Курокава рассмеялась.
Однажды зимой после легкого снегопада старуха прервала занятия сэнсэя.
— Тут кто-то спрашивает сэнсэя Новой школы.
— Еще один ученик?
— Не похоже. Я попросила его зайти попозже, если он хочет заниматься, но он сказал, что по личному делу.
Сэнсэй Курокава отложил кисти и вышел в переднюю комнату чайной. Мужчина, одетый как самурай, стоял к нему спиной и изучал каллиграфический свиток.
— Здравствуйте, — обратился к нему сэнсэй Курокава.
Мужчина обернулся — это был Саката из школы Дайдзэн.
— Ты? — изумился Саката. — Ты — сэнсэй Новой школы?
— Добро пожаловать в школу Курокава, сэнсэй Саката.
Самурай ощетинился при упоминании своей фамилии.
— Теперь я Дайдзэн.
— Извини, сэнсэй Дайдзэн. Пятнадцатый сэнсэй Дайдзэн, если точнее.
Старуха Курокава подала им чай. В чайную заглянули несколько учеников, но они предпочли сесть подальше от этих двоих.
— Ты поступил правильно, что взял тушечницу сэнсэя, — сказал сэнсэй Курокава.
Новый сэнсэй Дайдзэн не выразил никаких чувств, рот его остался застывшим. Наконец он произнес:
— А ты поступил неправильно, что уступил ее без поединка.
— Поединка? Я бы проиграл схватку. У меня нет боевых навыков.
— Да, ты проиграл бы такой поединок, но я говорю о другом состязании.
Сэнсэй Курокава сделал глоток. Сэнсэй Дайдзэн посмотрел в свою чашку и повернул ее три раза, прежде чем отпить.
— То, что я здесь, — простое совпадение. Я не пытался разыскать тебя. Я приехал в Эдо по поручению губернатора нашей провинции и услышал о твоей школе. Поэтому, как видишь, пришел сюда просто засвидетельствовать почтение.
— Твое почтение засвидетельствовано самим фактом посещения нашей скромной школы. Хотя почтение должно быть засвидетельствовано прежде всего тебе, как сэнсэю Дайдзэн.
Саката задумался и после паузы сказал:
— Я не из тех, кто привык терять даром время. Я просто хотел посетить школу, которая в такое короткое время создала себе хорошую репутацию. — Сэнсэй Курокава в знак благодарности слегка поклонился. — Но раз уж я здесь, а ты — тот, кто ты есть, я должен признаться, что несколько сердит на тебя.