Четвертое крыло
Шрифт:
Его челюсть напряглась, но он не отрицал.
– Ты думаешь, что у нас нет будущего, потому что боишься, вдруг мне не понравишься ты настоящий, скрывающийся за всеми твоими внутренними стенами. И мне тоже страшно. Я это признаю. Ты выпускаешься. Я – нет. Через считаные недели тебя не будет, и мы, наверное, обречены. Но если мы позволим страху убить то, что между нами, мы этого и не заслуживаем. – Я обхватила его затылок ладонью. – Я тебе говорила, что это мне решать, рисковать сердцем или нет, – и
Его взгляд – с той же смесью надежды и опасений, что переполняли меня, – словно давал мне новую жизнь.
– Ты не понимаешь, что говоришь, – он покачал головой.
И пожалуйста – тут же высосал жизнь обратно.
– Понимаю.
– Если это из-за Имоджен…
– Нет, – я тоже покачала головой – ветер подхватывал и трепал локоны, на которые Квинн потратила столько времени. – Я знаю, что у тебя больше никого нет. Я бы не вышла на парапет посреди ночи, если бы думала, что ты мне изменяешь.
Он нахмурился и прижал меня к теплу своего тела.
– Тогда с чего ты это вообще взяла? Должен признать, меня это выбесило. Я не давал ни одной причины думать, будто я сплю с кем-то еще.
Значит, он спит только со мной.
– Это все мои комплексы и то, как она смотрела, когда вы с Гарриком спарринговали. Может, ты к ней ничего не чувствуешь, зато она к тебе – еще как. Я знаю этот взгляд. Точно так же на тебя смотрю я.
От стыда загорелись щеки. Я могла бы сменить тему или уйти от ответа, но нашим отношениям – если их можно так назвать – не пойдет на пользу, если я буду скрывать свои чувства, пусть даже покажусь из-за их нелогичности уязвимой.
– Ты ревнуешь. – Он подавил улыбку.
– Может быть, – призналась я, но решила, что это неполноценный ответ. – Ладно. Да. Она сильная, жесткая, в ней есть та же безжалостность, что и в тебе. Мне всегда казалось, что она подходит тебе больше.
– Очень знакомое чувство. – Он покачал головой. – Ты тоже сильная, жесткая, в тебе тоже есть безжалостность. Не говоря уже о том, что ты самый умный человек, какого я встречал. Твой ум охренительно сексуальный. Мы с Имоджен просто друзья. Поверь, она на меня не смотрела, а если и смотрела… – Он помолчал, положил руку мне на затылок, поддерживая, противостоя порывам ветра. – Помогите мне боги, я смотрю только на тебя.
Надежда пьянила сильнее, чем любая выпивка на приеме.
– Она на тебя не смотрела?
– Нет. Вспомни, что ты сейчас сказала, но убери из уравнения меня. – Он поднял брови, ожидая, когда я приду к правильному выводу.
– Но на мате… – У меня округлились глаза. – Ей нравится Гаррик.
– Схватываешь на лету.
– Да. Ты больше не будешь меня отталкивать?
Он отстранился, заглянул мне в глаза в лунном сиянии, затем посмотрел через плечо.
– А ты больше не будешь
– Наверное, буду.
Он вздохнул:
– Есть только ты, Вайоленс. Это тебе было нужно услышать?
Я кивнула.
– Даже когда я не с тобой, есть только ты. В следующий раз просто спроси. Раньше тебе было несложно говорить со мной откровенно. – Вокруг задувал ветер, но Ксейден стоял прочно, как сам парапет. – Насколько я помню, ты даже метала мне в голову ножи, что мне нравится намного больше, чем смотреть, как ты сама себя заживо поедаешь. Если мы все-таки решимся, нужно доверять друг другу.
– И ты хочешь решиться? – Я затаила дыхание.
Он издал вздох, долгий и тяжелый, и наконец признал:
– Да. – Его рука скользнула вверх, погладила мою щеку. – Не могу ничего обещать, Вайоленс. Но я устал с этим бороться.
– Да. – Никогда еще одно слово не значило для меня так много. Затем я моргнула, вспомнив, что он говорил о ревности. – Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе очень знакома ревность?
Его рука на моей талии прижала меня крепче, а сам он отвернулся.
– О нет, если я должна тебе доверять и говорить, что думаю, то и от тебя я жду того же.
Я не собиралась быть единственной уязвимой на этой стене.
Он с трудом снова посмотрел на меня.
– Я видел, как Аэтос поцеловал тебя после Молотьбы, и чуть не свихнулся, – проворчал он.
Если бы я его уже не любила, эта фраза стала бы решающей.
– Ты хотел меня уже тогда?
– Я хотел тебя с первой секунды, когда увидел, Вайоленс, – признался он. – И если я был груб с тобой сегодня… ну, просто день такой.
– Я понимаю. А ты знаешь, что мы с Даином просто друзья?
– Я знаю, но тогда в этом сомневался. – Он провел большим пальцем по моим губам. – А теперь возвращайся на твердую землю.
То есть он хотел сидеть здесь дальше и тонуть в своем горе.
– Идем со мной. – Мои пальцы вцепились в его кожанку, чтобы потянуть за собой, если придется.
Он покачал головой и отвернулся.
– Сегодня я не в том состоянии, чтобы о ком-то заботиться. И да, знаю, не стоит так говорить, раз это годовщина смерти Бреннана…
– Знаю. – Я провела ладонями по его рукам. – Идем со мной, Ксейден.
– Ви… – он уронил плечи, и от печали, пронизавшей воздух между нами, у меня ком встал в горле.
– Доверься мне. – Я сделала шаг из его объятий и взяла за руки. – Идем.
Прошло лишь мгновение напряженного молчания – и он кивнул, шагнул навстречу, поддерживая меня, когда я повернулась.
– Я справляюсь намного лучше, чем в прошлом июле.
– Вижу-вижу. – Он оставался рядом, не отпуская мою талию. – Еще и в платье, блин.