Четвертое крыло
Шрифт:
– Скажите, что Лиам еще жив. Скажите, что это того стоило.
«Деи говорит, что он жив. Меч прошел через бок, ничего не задев», – ответил Тэйрн.
– Хорошо. Хорошо. Это хорошо. Спасибо, Андарна. Я знаю, что для тебя это тяжело.
Я заглянула в ее золотые глаза, и она медленно моргнула в ответ:
«Это того стоило».
Меня затошнило, во рту собралась слюна.
«Убила. Я его убила».
– Проклятье, Сорренгейл! – окликнул меня Сойер. – Молния? И ты скрывала!
Молнией
Желудок сделал кульбит, и меня окружила тьма, но не тени Ксейдена. Это Тэйрн обнял нас крыльями, закрывая от мира, пока меня рвало всем, что я сегодня ела.
«Ты сделала то, что было нужно», – сказал Тэйрн, но это не помешало желудку снова сжаться, пытаясь выдавить то, чего уже и не осталось.
«Ты спасла своего друга», – добавила Андарна.
Наконец желудок успокоился, и я заставила себя подняться, медленно утерев рот тыльной стороной ладони.
– Тебе нужно отдохнуть, да?
«Я горжусь, что ты моя, – голос Андарны дрожал, она моргала все медленнее. – Хотя теперь мне бы не помешало помыться».
Тэйрн развел крылья, и Андарна вышла, а затем взметнулась в небо в сторону Долины, размеренно работая крыльями.
Я уставилась на седло. Нужно было его снять, чтобы дракон тоже мог отдохнуть. Но думать я могла только о том, что наконец получила печать – самую настоящую печать – и первым же делом убила с ее помощью человека.
– Вайолет? – слева от меня появился Даин. – Это правда ты ударила молнией? И разрушила башню?
И убила Джека.
Я кивнула, вспоминая времена, когда целилась в плечо, а не в сердце. Яды, которыми обезвреживала, а не убивала. Я оставила Орена без сознания на Молотьбе и не била в горло, даже когда он ворвался ко мне в комнату.
А все потому, что не хотела становиться убийцей.
– В жизни ничего такого не видел. По-моему, заклинателей молний не было уже больше века… – он замолк. – Вайолет?
– Я его убила, – прошептала я, разглядывая центральную нагрудную пластину на Тэйрне.
В ней же все и крепится, верно? Мне еще надо было как-то снять с него эту штуку.
Мама бы так гордилась, узнав, что я теперь как все остальные. Как она. Пустой желудок снова содрогнулся, и меня опять замутило, будто тело пыталось исторгнуть эту тошнотворную истину.
– Проклятье. – Он погладил меня по спине. – Все хорошо, Ви.
В этот раз я пришла в себя быстрее, и Даин прижал меня к груди, мягко покачивая и успокаивающе поглаживая по спине.
– Я его убила?
Почему я больше ничего не могла сказать? Заевшая музыкальная шкатулка, повторяющая одну и ту же мелодию снова и снова – и меня видели все. Все знали, что я не выдержала последствий применения собственной печати.
– Знаю. Знаю. – Он поцеловал меня в макушку. – И если больше не захочешь пользоваться этой силой, то и не надо…
– Убирайся на хрен с этой чушью. – Ксейден толкнул Даина в грудь и забрал меня
Я кивнула.
– Молния. Твоя печать – молния, да? – Он смотрел на меня так жарко, словно мой ответ – ключ ко всему, что ему нужно.
– Да.
Он кивнул, на его лице заходили желваки.
– Я так и думал, но сомневался, пока не увидел, как ты снесла башню.
Так и думал? Какого вейнина это еще значит?
– Слушай меня, Сорренгейл. – Он заправил выбившиеся локоны мне за ухо – поразительно мягким жестом. – Без Барлоу мир стал лучше. Мы оба это знаем. И я бы и сам хотел прикончить поганца. То, что ты сделала, спасет множество жизней. Он был просто головорезом и становился бы только хуже, накапливая силы. Его драконица выберет другого всадника, когда будет готова. Я рад, что он мертв. Я рад, что ты его убила.
– Я не хотела, – чуть слышно прошептала я. – Я просто так разозлилась, и еще мы поймали Лиама. Я думала, сила связи наконец меня прикончит. – У меня распахнулись глаза. – Я была на грани, Ксейден. На самой грани. Я должна была что-то сделать.
– То, что ты сделала, спасло жизнь Лиама. – Его большой палец поглаживал мою щеку – в полном противоречии его голосу, – и по его глазам я поняла, что он знает, что я сделала.
– Я этого не хочу, – не выдержала я. – Рианнон может переносить предметы, Даин читает воспоминания…
– Эй, – воскликнул Даин.
– Думаешь, я этого еще не знаю? – бросил Ксейден через плечо.
– Каори может переносить в реальность плоды своего воображения, а Сойер управляет металлом. Мира может расширять чары. У всех есть печать, пригодная не только для сражения. Это оружие добра. А что я такое, Ксейден? Я, мать его, орудие для бойни.
– Необязательно пользоваться силой, Ви, – начал Даин мягко и успокаивающе.
– Хватит. С ней. Нянчиться, – отчеканил каждое слово Ксейден. – Она не дитя малое. Она взрослая женщина. Всадница. Относись к ней соответственно и имей совесть сказать ей правду. Думаешь, Мельгрен или любой другой генерал – включая ее собственную мать – позволит ей отсиживаться с такой силой в стороне? И скрыть ее уже не получится, учитывая, что она только что уничтожила учебный форт.
– Ты просто хочешь, чтобы она стала, как ты, – возразил Даин. – Хладнокровной убийцей. Скоро начнешь ей впаривать, что все нормально, к убийствам привыкаешь.
Я резко вдохнула.
Ксейден пригвоздил его взглядом.
– Кровь в моих венах такая же теплая, как в твоих, Аэтос, и если в следующем году ты хочешь занять мое место, то лучше вбей в башку пораньше, что к убийствам нельзя привыкнуть, но можно понять, что иначе никак. – Он повернулся ко мне, впился темным взглядом в мои глаза. – Это не ясли. Это война – и я это тебе уже говорил: страшная истина, которую предпочитают забывать люди вдали от фронта, – на войне всегда кто-то умирает.