Четвертое крыло
Шрифт:
И я провалилась в пустоту.
* * *
Очнулась я уже не на мате, а по тьме за окнами квадранта целителей поняла, что наступила ночь. Я провалялась без сознания несколько часов.
И не Ридок сидел в кресле рядом с моей койкой, прожигая взглядом так, словно готовился добить меня самолично.
А Ксейден. Волосы растрепаны, словно он их на себе рвал. Он подбрасывал кинжал, причем ловил каждый раз за кончик, даже не глядя. Потом наконец он убрал его в ножны и спросил:
– Апельсины? Серьезно?
Глава 24
Я
Книга Бреннана, с. 17
Я попыталась сдвинуться на кровати, чтобы сесть, но боль в руке напомнила, что не так давно в ней засел кинжал. Теперь она была перебинтована.
– Сколько швов?
– Одиннадцать с одной стороны и девятнадцать – с другой, – он выгнул темную бровь и подался вперед, облокотившись на колени. – Ты превратила в оружие апельсины, Вайоленс?
Я с трудом переползла в сидячее положение и пожала плечами.
– Работала с тем, что есть.
– Раз уж ты выжила – мы выжили, – не могу ругать тебя за это и не стану спрашивать, откуда ты всегда знаешь, с кем будешь сражаться на вызовах. – В его взгляде явно читался гнев, но была и нотка облегчения. – Благодаря тому что ты сказала Ридоку, Эметтерио успел доставить Джека сюда вовремя. К сожалению, он в пяти койках от тебя – и выживет, в отличие от второкурсника в ряду от вас. Могла бы его добить и избавить нас от драмы.
– Я не хотела его убивать. – Я попробовала размять плечо. Болит, но не вывихнуто. И на лице все еще пульсировали отдельные участки. – Я просто хотела не дать ему убить меня.
– Надо было сказать мне, – сорвалось с его губ обвинение.
– А ты бы не мог сделать ничего, только выставил бы меня слабачкой, – я прищурилась. – Да и что-то уже несколько недель тебя попробуй еще найди. Если бы я не знала, подумала бы, что поцелуй тебя напугал.
Проклятье. Вот это я говорить вроде не собиралась.
– Оставим это в прошлом.
В его глазах что-то сверкнуло, но на лице тут же снова воцарилась холодная маска безразличия.
– Серьезно? – Надо думать, раз он так долго этого избегал.
– Это была ошибка. Мы с тобой будем служить вместе до конца жизни, никуда друг от друга не денемся. Связь – пусть даже только физическая – будет колоссальной оплошностью. Об этом нечего и говорить.
Я с трудом удержалась, чтобы не вцепиться себе в грудь – проверить, на месте ли органы, раз меня только что выпотрошили всего за четыре фразы. Но ведь ему понравилось не меньше, чем мне. Я была там, я бы ни с чем не спутала
– А если я хочу поговорить?
– Тогда милости прошу, но это еще не значит, что я обязан участвовать в этом разговоре. У нас обоих есть свои границы, и это будет моя, – от его тона, который не предполагал споров, у меня все внутри перевернулось. – Я соглашусь, что у меня плохо получилось поддерживать дистанцию, и если сегодняшней выходкой ты намеревалась привлечь мое внимание, то поздравляю. У тебя получилось.
– Не понимаю, о чем ты. – Я скинула ноги с койки.
Нужно было найти сапоги и убраться отсюда, пока я не выставила себя еще большей дурой.
– Оказывается, я не могу доверять Лиаму, который не сообщил о смертельной опасности, и не могу доверять Рианнон, которая недостаточно хорошо тренировала тебя, раз Барлоу так легко положил тебя на лопатки, и с этого момента я все беру на себя.
– Что берешь на себя? – я прищурилась.
– Все, что касается тебя.
На следующий день, в часы, когда мы бы занимались полетами, если бы не завывающие ледяные ветра, Ксейден вызвал меня на мат. К счастью, на этот раз в рубашке, поэтому меня не отвлекало то, что под ней. Нет, мало того что он надел боевую защиту и сапоги, он и вооружился до зубов – не меньше, чем десятком кинжалов в десятке ножен.
Это же токсично, что меня так притягивает этот его вид? Наверняка. Но стоит только взглянуть – и температура сама так и подскакивает.
– Не бери свои кинжалы, – велел он, и почти десяток всадников оглянулось на нас с других матов.
Хотя бы Лиам тренировался в паре матов от нас, с Даином. Большинство отрядов тоже собралось здесь, пользуясь внезапным свободным временем, поэтому, к счастью, все были заняты тренировками, вместо того чтобы пялиться на нас.
– Но ты же вооружен, – я выразительно показала глазами на его многочисленные ножны.
– Либо ты мне доверяешь, либо нет, – он слегка закинул голову, еще больше обнажая метку, вьющуюся по его шее.
Той самой, что я ласкала рукой, пока он прижимал меня к крепостной стене больше месяца назад.
Так, все. Не думать об этом.
Но мое тело вспоминало без труда.
Я сделала долгий выдох, отошла к краю мата, достала все свои кинжалы и все выигранные и выложила их на полу.
– Разоружилась. Теперь доволен? – Я повернулась к нему и подняла руки. Длинный рукав скрывал бинт на руке, но рана напоминала о себе. – Хотя можно было бы и подождать пару дней, пока у меня рука не восстановится.
Швы тянули, но вообще бывало и хуже.
– Нет, – он покачал головой, обнажил один из кинжалов и двинулся на меня. – Врагам насрать, ранена ты или нет. Они будут этим пользоваться. Если не знаешь, как сражаться через боль, погубишь нас обоих.
– Ну ладно, – я раздраженно сменила стойку. Откуда ему знать, что мне всегда больно. Это уже моя зона комфорта. – Здесь ты прав, признаю.
– Ну, спасибо за великодушие, – хмыкнул он, и я постаралась подавить волну тепла внизу живота. Он поднял руку ладонью вверх, показывая мне клинок с удивительно коротким лезвием. – Проблема не в том, как ты дерешься. Ты быстрая и с августа стала весьма устойчивой. Проблема в том, что у тебя слишком легко отнять кинжалы. Тебе нужно оружие под твое телосложение.