Четвертое крыло

Яррос Ребекка

Я же последовала за Даином к стене, чтобы не мешать проходящим людям.

– Ты поделилась воспоминанием со всеми вместо того, чтобы показать мне, – выпалил он, уронив руки.

– Прости? – Какого вэйнина он несет?

– Когда начался скандал из-за Эмбер, я попросил тебя показать, что случилось, и ты отказалась… – Он переминался с ноги на ногу – один из признаков его нервозности, и это меня отчасти обезоружило.

В конце концов, он мой самый давний друг, хоть и придурок.

–

Я тебе не поверил. Это моя вина, – он прижал руку к сердцу. – Должен был поверить, но у меня в голове никак не соотносилась женщина, которую я знал, с тем, что ты говорила, и ты мне ничего не рассказала после нападения. – В его голосе звучала обида. – Мне пришлось все узнавать на построении, Ви. Хоть мы и поссорились на летном поле, ты же для меня все еще… ты. И на моего лучшего друга жестоко напали, чуть не убили, а ты и слова не сказала.

– Ты не спросил, – тихо ответила я. – Ты потянулся к моей голове, будто имеешь право на мои воспоминания, и это после того, как открыто заявил, что не веришь мне, и потребовал показать.

Требовались все силы, чтобы голос звучал ровно.

Между его бровями пролегли две морщины.

– Я не спросил?

– Не спросил, – я покачала головой. – И после того, как я тысячу раз выслушала, что слишком слабая для этого места… ну то, что случилось на летном поле, должно было случиться еще раньше. А хуже всего – я знала, что ты мне не поверишь. Поэтому же я сперва не хотела говорить Ксейдену, кто это был, – думала, и он не поверит.

– А он поверил, – голос Даина надломился, подбородок задрожал. – И это он убил их в твоей спальне.

– Потому что Тэйрн позвал Сгаэль, – я сложила руки на груди. – Не потому, что он уже там был, ничего такого. Я знаю, ты его ненавидишь…

– У тебя тоже хватает причин его ненавидеть, – напомнил он, потянувшись ко мне, но передумал и убрал руку.

– Я-то знаю, – парировала я. – Это его отец, согласно донесениям с поля боя, всадил стрелу в грудь Бреннана. Я живу с этим знанием каждый день. Но ты не задумывался, что он тоже видит меня – и вспоминает, как моя мать казнила его отца? Всё… – правильные слова не находились. – Между нами все сложно.

В голову ворвались картины вчерашней ночи – от первой улыбки Ксейдена до последнего касания его губ, – и я с усилием их отодвинула.

Даин отшатнулся:

– Ему ты доверяешь больше, чем мне.

Это было не обвинение, но ранило не меньше.

– Нет. – Внутри все скрутило. Стоп. Или это правда? – Просто… Я должна ему доверять, Даин. Не во всем, конечно. – Нет, да я тут себя сейчас просто в узел завяжу, пытаясь не сказать лишнего. – Мы оба ничего не можем поделать с тем, что Сгаэль и Тэйрн пара, и, поверь, нам обоим это не нравится, но делать что-то надо. Выбора-то нет.

Даин шепотом выругался, но спорить не стал.

–

Я знаю, ты просто хочешь меня защитить, Даин, – прошептала я. – Но если меня только оберегать, я и расти не буду. – Он моргнул, и что-то между нами сдвинулось. Может быть – пока только «может быть», – теперь он наконец готов был меня услышать. – Когда ты сказал, что здесь с человека срывают все и обнажают суть, я боялась. Что, если внутри – только хрупкие кости да тонкие связки, лишь слабость? Но в этот раз я не смогу винить только свое тело.

– Я никогда не считал тебя слабой, Ви… – начал Даин, но я покачала головой.

– Ты так и не понял? – перебила я. – Неважно, что ты думаешь. Важно, что думаю я. И ты был прав. Но квадрант всадников сорвал с меня страх и даже гнев из-за того, что я сюда попала, и разоблачил меня настоящую. И в душе, Даин, я всадница. Это знал Тэйрн. Это знала Андарна. Поэтому они выбрали меня. И пока ты не перестанешь придумывать, как удержать меня в стеклянной клетке, мы далеко не уедем, несмотря на все годы дружбы.

Он взглянул куда-то над моим плечом:

– А что, Риорсону его контролирующие замашки прощаются? Потому что, если я ничего не путаю, Лиама перевели в наш отряд специально, чтобы присматривать за тобой.

Прекрасное замечание.

– Лиам с нами, потому что даже самый сильный всадник не может уследить за тридцатью с лишним бездраконными кадетами. А если умру я, умрет и Ксейден. Теперь что скажешь?

Даин сначала оцепенел и стоял как статуя, подергивался только мускул у его подбородка, но наконец он наклонился и прошептал:

– Слушай, ты не знаешь всего о Ксейдене, Ви. У меня высокий доступ благодаря печати – и просто будь осторожней. У Ксейдена есть секреты, есть причины не прощать твою мать, и я не хочу, чтобы он воспользовался для мести тобой.

Я ощетинилась. В его словах имелась доля истины, но сейчас мне не хватало времени разбираться в клубке чувств, которым для меня стал Ксейден. Проблемы этих безумных отношений я собиралась решать по мере поступления.

С растущим подозрением в груди я прищурилась, глядя, как Даин снова переминается с ноги на ногу.

– Погоди, ты умолял меня уйти из Басгиата потому, что боялся, что я здесь не выживу, или чтобы я держалась подальше от Ксейдена?

Не успел он ответить, как я покачала головой.

– А знаешь что? Неважно. – И это я говорила искренне. – Ты желаешь мне добра. Я это ценю. Но хватит уже, Даин. Ксейден ко мне привязан из-за Сгаэль. Не более того. Мне не нужна защита, а если и будет нужна, за мной приглядывают аж два охрененных дракона. Можешь ты это понять?

Он поднял руку к моей щеке, но я смотрела ему в глаза, твердо давая понять, что либо он начнет уважать мои решения, либо мы никогда не восстановим дружбу.