Четвёртая
Шрифт:
Потом ждали, пока Ийрим заберётся на лошадь посланника Горто. Зрелище было жалкое — верхом возможная будущая королева ездить не умела. Выругавшись под нос, Шо-Рэй схватил её за руку, затянул на вороного позади себя и поморщился — Ийрим вцепилась в него так, что стало трудно дышать.
***
Спрятать одну армию, наверное, можно. Спрятать армии всех известных государств разом — дело невыполнимое. На первый лагерь путники наткнулись спустя всего пару часов пути.
Откуда пришли эти темнокожие воины в ярких цветных одеждах, не мог сказать никто.
Следующий лагерь сперва никто не заметил. Низкорослые полуголые воины, вооружённые короткими копьями и дубинками, почти затерялись в зарослях кустарника. Лошадь Янкеля шарахнулась, чуть не наступив на одного, стоящего с краю. Шо-Рэй выхватил нож. Ничего. Человечек даже не двинулся.
— Интересно, — сказал Янкель, быстро проверив лагерь, — они все словно застыли. И смотрят в одну и ту же сторону.
— Как Толфред и все наши воины, — всхлипнула Ийрим.
То же самое было в следующем лагере, и в следующем, и в следующем…
Странные это были лагеря. Ни костров с булькающими над огнём котелками, ни палаток, ни воинов, собравшихся кружком, чтобы потравить байки да похвастаться подвигами. И тихо. Было очень тихо. Только странный, едва слышный шумящий звук.
— Они дышат, — прошептала Сольге, — прислушайтесь…
И правда, все воины дышали одновременно, словно по приказу — вдох-выдох, вдох-выдох… Это было так жутко.
— А вы заметили, что среди этих людей нет ни одного военачальника или правителя? — спросил Шо-Рэй после того, как они проехали очередной лагерь — в этот раз было вполне себе знакомое войско Раймини. — Что говорит тебе на это твоё чутье ищейки, Янкель?
— Чутье молчит, но здравый смысл подсказывает, что ответ мы узнаем, если поедем в том направлении, куда смотрят все эти воины, — откликнулся тот.
С каждым новым лагерем продвигаться вперёд становилось всё сложнее. Если сначала лошади, хоть и косились на замершие фигуры, но легко проходили между ними, то чем дальше, тем плотнее стояли люди, и сдвинуть с места хотя бы одного было почти невозможно. «Колдовство, злое колдовство», — беспрестанно повторяла Ийрим, и Шо-Рэй, хоть и раздражённо морщился, но склонен был согласиться с королевской наложницей. И дыхание. Одновременный вдох и выдох тысяч и тысяч статуй в неподвижной тишине леса наводил ужас, нагонял дрожь. Если сначала путники старательно объезжали замерших людей, опасаясь задеть или растоптать, то вскоре церемониться перестали и обращали внимания на воинов не больше, чем на кусты и деревья.
Люди стояли всё плотнее. Пришлось бросить лошадей, потому что пробиваться верхом сквозь этот строй было всё равно, что пытаться пройти сквозь камень.
Янкель никак не мог найти подходящую привязь.
— Не стоит. Варшиму позаботится о них, — сказал ему Шо-Рэй, потрепал гриву своего вороного, что-то прошептал ему на ухо и повернулся к спутникам — Идём.
Границы между разными армиями стёрлись, ряды смешались. Воины стояли вперемешку, но так плотно, что иной раз
Первым шёл Шо-Рэй, как самый рослый и сильный, за ним — Сольге и вцепившаяся в её руку Ийрим, Янкель замыкал этот отряд, ругаясь себе под нос, но при этом не забывая поглядывать по сторонам — возможно, однажды ему придётся описать это приключение во всех подробностях. Слишком уж много бедствий принесли тайны и умалчивания об истории этого мира.
***
— Прости меня, Сольге, — пропыхтела Ийрим, пробираясь между двумя крепкими северянами.
— За что? — разговаривать не хотелось, но мало ли, что ещё могла вспомнить эта девица.
— Я рассказывала про тебя Байвин. Подслушивала и рассказывала. И про ваше путешествие, и про поиски… Только про него, — Ийрим кивнула на мага, — не сказала.
— И как долго? — Сольге задохнулась и остановилась.
— Пока она… Ну, пока она не приказала тебя… выпороть… С тех пор я ни слова, правда, ни слова…
— Дура! — стряхнув в ярости руку Ийрим, Сольге рванулась вперёд, обгоняя Шо-Рэя. — Дура! Дура! Дура!
Она резко остановилась и обернулась:
— Почему? Чего тебе не хватало?
Ийрим давилась слезами:
— Она обещала выкинуть меня из замка. Или даже продать… А я… я… Как я без Толфреда? Я же его люблю, как я без него?
Сольге молчала. Любит. Она его любит. А Горто, возможно, остался бы жив, если бы кто-то не трепал своим языком. Да и мало ли, что могло пойти иначе, если бы… А теперь Толфред, Хендрик, даже эта дурочка Доопти, раз уж та она дорога Янкелю, где они теперь? Что с ними?
Под руку Сольге попалась рукоять ножа стоящего рядом северянина. Один шаг, один взмах — и может быть станет легче? Не так больно?
— Не надо, — Сольге вздрогнула. Ладонь мага мягко легла на её запястье. — Не надо, это уже ничего не изменит. Будет только больнее, поверь мне.
Рука разжалась, нож выпал и проткнул сапог собственного хозяина — тот даже не шевельнулся.
***
Лес из воинов закончился внезапно. Только что было сложно сделать даже маленький шаг, и вот уже перед глазами обычный лес с редким подлеском. И…
— Этого не может быть! — воскликнул Янкель и испуганно прикрыл рот рукой — слишком уж громко прозвучали его слова.
Место оказалось знакомым. Это была та самая гора, у подножья которой они ночевали после бегства от убийственного заклятия Чьифа, правда, немного с другой стороны. Удивился Янкель, конечно, не этому.
Краски леса вокруг были чистыми, не разбавленными пурпуром Сестёр. Листья и трава были зелёными, небо — голубым, и на нём никаких следов Сестёр, даже Глаз Рийин. Ветра не было, но не было и той изматывающей жары, что царила за пределами этого места. Хотелось лечь на траву и забыть обо всём, никого не искать, никого на спасать, ни о чём не думать. И всё же, жизни в этом месте было не больше, чем в картине или гобелене. Гора, деревья, травы, само небо — всё казалось неживым, ненастоящим.