Честь и Доблесть
Шрифт:
Я посмотрел на Гастона.
– Пять золотых и эта прелесть твоя, – заявил сержант, пронзая торговца взглядом своих чёрных глаз.
– Три, – сказал ювелир, – и по рукам.
– Поехали, Альбер, в другую лавку, – сказал Гастон и протянул руку за спиннербейтом.
Но ювелир уже крепко "заглотил приманку" и не мог её выпустить из рук.
– Бог с вами! Четыре золотых, – сказал он. – Это моё последнее слово.
– Четыре золотых, – сказал Гастон. – Это наше последнее слово.
– Согласен, – сказал ювелир, и выложил на прилавок четыре монеты из жёлтого металла.
– Забирай монеты в карман, – сказал Гастон.
Я сгрёб золотые монеты с прилавка и засунул их в накладной карман своего новенького камзола. Они были тяжёленькие…
Мы поехали дальше, к рядам оружейников.
Здесь было много различных ремесленников: это полировщики мечей, лучники, арбалетчики, кольчужники, точильщики… Многие знали Гастона, и загодя кланялись ему.
Гастон подъехал к могучему мужчине с красным лицом.
Тот оживился, поднял руку и спросил:
– Какая шпага вам нужна, господин сержант?
– Привет, Барнабас, шпага нужна этому парню, под его прекрасный рост. Трёхгранный клинок с одной отточенной, как у меня, и с кровотоком, только подлинней, – сказал Гастон.
Барнабас смерил меня взглядом, с интересом посмотрел на мои голубые джинсы с кожаным ремешком и силиконовыми ножнами.
– Есть такая шпага, – Страх он и скрылся в своей лавке.
Через минуту Барнабас ввод длинную и мощную шпагу. Я взял шпагу в правую руку и пару раз взмахнул ей. Она мне подходила по росту. На клинке была узкая канавка – кровоток на клинке; сам клинок был с режущей гранью (одной из трёх), и потолще и пошире, чем шпаги для фехтования в бочке…
– Эта шпага и колет и рубит и не ломается… Ей хорошо и крыс рубить… – сказал оружейник.
Шпага мне понравилась, её рукоять отлично сидела в руке, и я чувствовал её мощь…
Оружейник поставил на прилавок деревянную чурку. Я слегка ударил по ней кончиком шпаги – чурка разлетелась в щепки…
Гастон вытащил свою шпагу, она была немного короче, но таким же клинком. Сержант ударил своей шпагой по клинку моей; и остался доволен состоянием моего клинка – он не пострадал…
– Хорошая сталь, сколько за нее, Барнабас? – спросил Гастон.
– Для вас, господин сержант, всего два золотых и перевязь парню в подарок.
– Хорошо, ты их получишь, эта шпага стоит больших денег, но наша рота – твоя рота…
Барнабас засмеялся.
Я выложил на прилавок две золотые монеты.
Оружейник снова скрылся в лавке, и вынес ножны для моей шпаги и кожаную перевязь.
Гастон тут же прицепил ножны к перевязи и закрепил всю эту конструкцию на моей талии. Я вставил шпагу в ножны и резко вытащил её – было удобно и легко.
Барнабас вытащил из своего кожаного фартука тряпочку, смочил ее маслом, и протёр клинок моей шпаги.
Мы дружески попрощались с красноликим Барнабасом.
– Ещё замок на сундук, – сказал я.
Гастон кивнул:
– Здесь есть.
Мы
Гастон видел это и посмеивался в свои жёсткие усы…
В рядах оружейников попадались и торговцы скобяным товаром. Я купил навесной замок на кованый сундук в своей комнате; в благородстве проживающих рядом со мной рыцарей, сомневаться не приходилось, но на свете существуют люди другого склада…
Прежде чем расплатиться, я вытащил монеты, они были золотые, но разные: на одних изображались три лилии, а на других конный рыцарь с мечом.
Гастон понял моё недоумение. Он взял золотые монеты и сказал:
– Ливр и конный франк – одинаковы между собой – оба равняются двадцать су…
Я дал торговцу золотой ливр с изображением красивых лилий, а он мне замок и сдачу из двенадцати монет белого цвета с изображением таких же лилий…
– Гастон – это Гасконь, ты гасконец?
– Да, я с юга, – сержант улыбнулся и потрогал свое смуглое лицо, с острой клиновидной бородкой и усами – пиками.
Золотые и серебряные монеты неприлично гремели в кармане моего камзола, несмотря на то, что Пилигрим шёл ровно и не дёргался.
– Слушай, Гастон, надо потратить несколько монет, а то прохожие будут огорчаться… – сказал я. – Давай купим что-нибудь из еды, да побольше…
Гастон улыбнулся, и на обратном пути отдал ювелиру золотой ливр и двенадцать су, с пожеланием, что на них купить…
Ювелир был рад исполнить такое поручение; во всяком случае, на словах…
Я хотел спросить у Гастона о необычной девушке из замка графа Дебюсси, но, в последний момент, посчитал это недостойным любопытством для мужчины со столь длинной шпагой…
Я подвёл Пилигрима ближе к краю моста, и увидел сточную канаву с нечистотами, стекающими прямо под мостом. Это меня весьма огорчило. Я ни мог не мечтать здесь о рыбалке, хотя спиннинга у меня уже не было, но была запасная шпуля с плетёнкой… и набор блёсен…
Как только мы с Гастоном прибыли во двор замка господина Бернарда Дебюсси, к нам подошла его дочь Лексия, и заявила, что господин коннентабль пребудет завтра утром в замок графа Дебюсси для аудиенции с нашим немецким алхимиком…
– Эта встреча может изменить всё твоё будущее, если ты сможешь сказать правильные слова, парень… – загадочно проговорил Гастон.
Вечером, к железной решётке ворот замка графа Дебюсси, подъехала повозка с большими корзинами… В них были сыры, колбасы и хлеб……
Информации было много, как я ивидел, в истории средневековой Германии… Мне даже пришлось подзаряжать свой смартфон… Я ел отличные бутерброды с сыром и колбасой!..
Перед встречей с коннетаблем, я решил побриться, и вышел на балкон за водой; и, конечно же, взглянул на окно во втором этаже замка Дебюсси, но оно было пустым, хотя и светилось изнутри… Мне стало отчего-то немного грустно… "Я её сегодня, непременно, увижу в замке," – пришла мне в голову логичная мысль.