Честь Девлина
Шрифт:
Меркей поднес ко рту вилку с мясом, прожевал и проглотил, но ему показалось, что еда не имеет вкуса. Он был даже не уверен, что ест: баранину или свинину. Вместо этого его внимание было сосредоточено на странном собрании людей, сидящих за трапезой.
Место во главе стола заняла его жена Аланна, управляя застольем со свойственным ей благородством. Она следила, чтобы гостям достались самые лакомые кусочки, а дети хорошо себя вели. Меркей сидел напротив нее. Справа устроились трое детей. Восьмилетний Деклан, старший, Айлилл и малышка Суисан, которой только-только исполнилось пять. По левую руку от кузнеца
Вот уж не думал Меркей, что придет день, когда гостями в его доме окажутся двое джорскианцев. Будут делить с ним хлеб, пользоваться его лучшей посудой. Стивен приятно удивил Аланну, поприветствовав ее по-кейрийски. Своим дружелюбием он умудрился расположить к себе даже робкую Суисан. Трудно поверить, что его отец — благородный лорд.
Лейтенант Дидрик же оказался именно таким, какими Меркей представлял джорскианцев. Стройный, мускулистый, с ладонями, покрытыми мозолями от меча. Длинные светлые волосы были заплетены в воинскую косу, холодные серые глаза не упускали ни малейшей детали. Он ничем не обидел, не оскорбил хозяев. Напротив, ему явно объяснили местные обычаи, поскольку он отдал меч, входя в дом. Но Меркей мог поклясться, что где-то в потайном месте у лейтенанта припрятан нож.
Что касается Дидрика, то он был признателен хозяевам за то, что семья говорила на его языке. Все дети с ранних лет обучались торговому наречию. Что, разумеется, очень мудро в городе, где большинство людей зарабатывает на жизнь, продавая товары приезжим из Джорска. Ткачи и красильщики шерсти, такие как Аланна, делали ткань, которая пользовалась спросом на рынках от Тамарака до Сельварата. Меркей и сам имел дело с торговцами из Джорска, подковывая их коней. Он знал джорскианцев. Хотя и не понимал их. Их обычаи оставались ему чужды. То же происходило и по всему Дункейру, стоило встретиться представителям двух народов. Обе стороны чувствовали, что есть некая черта, которую лучше не переступать.
До сегодняшнего дня. До приезда Девлина.
Прищурившись, Меркей посмотрел на своего друга. Девлин держал нож в левой руке, а вилку в правой, поглощая пищу без малейших признаков неловкости. Чтобы заметить, как искалечена кисть, следовало присмотреться. В волосах воина было немало седых прядей, а на шее виднелся бледный алый шрам. И душа его тоже изменилась. Выражение лица Девлина осталось настороженным, взгляд жестким. Невозможно понять, что он думает. И это человек, которого раньше можно было читать как раскрытую книгу.
Меркей внимательно взглянул на Избранного, пытаясь отыскать следы мальчишки, которого некогда знал, мужчины, который был его другом. Они были знакомы почти двадцать лет. Учились в одной и той же кузнице, работали рука об руку около десятилетия. Когда-то были близки как братья. А теперь кузнец пытался примирить свои воспоминания с реальностью.
Когда из Джорска прибыл первый вестник, везя три золотых, Меркей был поражен. И напуган. Он размышлял, как Девлин умудрился получить такое состояние — вестник ничего не сказал. Второй был не менее молчаливым. А третий, доставивший последние золотые, вместе с ними сообщил новости, что иностранец по имени Девлин назван Избранным, Защитником Джорска.
Это казалось бредом. Невозможным. Девлин с трудом отличал один конец меча от
А потом начались разговоры. Припозднившиеся торговцы рассказывали о защитнике-чужеземце, который уничтожил озерное чудище, хотя они и не знали его имени, называя просто Избранный. Меркей провел несколько бессонных ночей, переживая за своего друга, потом начал упрекать себя за глупость, ведь речь не могла идти о Девлине. Должно быть, говорили о другом человеке. Прошлым же летом узнали, что Избранный победил королевского защитника в поединке, доказав его предательство. В благодарность за службу его назвали генералом королевской армии. За слухами на рынке быстро последовал королевский декрет. Теперь все в Килбаране, и джорскианцы и кейрийцы, знали историю кузнеца, превратившегося в воина.
Согласно слухам, Девлин отличался бесстрашием, сталкиваясь с бесконечными опасностями в погоне за правосудием. Меркей считал эти истории по меньшей мере сильно преувеличенными, но теперь, глядя на лицо Девлина, начинал думать, что это правда.
— Еще зимнего эля? — спросила Аланна, поднимая эмалированный кувшин.
— Если вас не затруднит, — отозвался Стивен. Он взял из ее рук сосуд, наполнил свой кубок, потом передал кувшин Дидрику, сидящему по правую руку от него.
Стивен поднял кубок и присмотрелся к нему — резная чаша и эмалированная ножка превращали обычную медную посуду в произведение искусства, достойное королевского стола.
— Великолепная работа. Я видел отличные эмалированные броши, однако никогда не встречал работу такого масштаба и настолько прекрасно сделанную.
— Каждый кубок подходит к своей тарелке, и все же одинаковых нет? — спросил Дидрик. У солдата оказался зоркий глаз.
— Всего их четырнадцать, — пояснила Аланна. — По одному на каждый из двенадцати месяцев и еще два в честь Божественной пары. Смотри, Стивен, на твоем изображен лосось знания, а на твоем, Нильс, весенние цветы. Это был нам подарок на свадьбу.
— Их сделал один из величайших кузнецов за всю историю Альварена, — перебил ее Меркей, не обращая внимания, что жена нахмурилась. — В каждом из орнаментов не менее двенадцати цветов, и даже спустя девять лет они остались такими же яркими, как в тот момент, когда их изготовили.
— Действительно тонкая работа, — сказал Дидрик.
Меркей повернулся к Девлину.
— Он был самым молодым из тех, кого назвали мастером-кузнецом на памяти моего народа. Все знали, что ему написано создавать величайшей красоты вещи. Со временем он стал бы Главой гильдии. Вместо этого он отказался от этого, повернулся спиной к своему ремеслу и стал фермером.
Послышались изумленные восклицания, вздохи, но Меркей смотрел только на своего друга.
Девлин медленно, спокойно положил на стол вилку и нож.
— Мне было нелегко уехать из Альварена. И все-таки когда пришло время, я предпочел семью своему ремеслу. Ты бы поступил так же.
— Нет. — В этом он был уверен. Меркей отдал бы душу за десятую часть таланта, которым провидение наделило Девлина. Он не мог представить, как от такого дара можно отвернуться.
— Ремесло Аланны привело ее сюда, и ты последовал за ней. Чем моя жизнь отличается от твоей?