Чёртова одежда
Шрифт:
"В овсяной каше (без сахара, без соли и без молока) сосредоточен эликсир жизни! Жизненный потенциал", - папа обычно поднимал указательный палец правой руки, дирижировал своими словами.
Для папы основной жизненный потенциал кроется в вареном луке и овсяной каше на воде.
Несмотря на многолетнюю дружбу, я сегодня обязана выиграть.
Проигрыш почти стопроцентно выбивает меня из тройки лидеров.
У Озерцовой та же проблема, и та же задача: близнецы задачи.
Перед пешеходным переходом через
Жители района оставляли в шкафах ненужные книги - библиотека без библиотекаря, ячейка социалистического или коммунистического общества, когда всё - общее, и ни за что не платим.
Слово "ячейка" неприятно для меня, я каждый раз вместо ячейки представляла яички мух - белые и противные... ФУ! Гадость.
Зачем-то я остановилась около шкафа с книгами.
Не думала выбирать книгу, но выпучила глаза, читала названия на корешках.
Несколько дней назад я бы не знала, кто и почему меня остановил.
Сегодня, обогащенная знаниями экстрасенса Михаила, поняла - демоны меня у шкафа затормозили.
И демоны на меня шкаф роняли.
Обалдевшая, я смотрела на книжный шкаф и не понимала - то ли небо меняется с землей местами, то ли я падаю в невесомости.
Включила весь свой умственный потенциал.
И в последний момент отпрыгнула...
Нет, не отпрыгнула, потому что ноги вросли в землю.
Шкаф угрожающе на меня падал, давил авторитетом.
Я - куколка Барби - пыталась остановить падающую могильную плиту шкафа широко распахнутыми глазами и губками, сложенными сердечком.
Шкаф не испугался взгляда девочки.
Ноги мои превратились в сосульки.
В глазах появилась черная пелена тумана ужаса.
Сердце сжалось до размеров мышиного сердечка.
– Шикарно уходишь из жизни, подруга!
– голос, а затем и тонкая белая рука выдернули меня из цейтнота.
– Смерть под шкафом с книгами - лучший финал для шахматистки.
– Кэт спасла меня, но не остановилась после подвига.
Она левой рукой держала меня, предостерегала от новых безумных поступков (вдруг, я передумаю жить, и снова брошусь под неудержимо падающий шкаф?).
Правой рукой радистка Кэт толкнула шкаф от нас, на Север.
Шкаф булькнул, грязно выругался, затрещал и накренился в другую сторону.
Медленно, со скоростью улитки спринтерши, интеллектуальных шкаф после долгих раздумий упал.
Выполнил свою миссию - упал, хоть не на меня, а на траву.
Говорящая трава!
Из-под шкафа торчала мощная питонья рука с бутылкой, и в бутылке не лимонад "дюшес".
Еще виднелась голова с полуседыми темными кучерявыми волосами.
Голова пыхтела, злобничала, говорила что-то на умершем языке пьяных маньяков.
– Ух, ты! А я думала, что шкаф говорящий и в тебя влюбился, Лён!
– Кэт с интересом склонилась над дяденькой
– Маньяк спрятался за шкафом, чтобы его не увидели с бутылкой "Балтика девятка".
Прислонился и не заметил, что шкаф под его стотонным весом накренился и падал на тебя любопытствующую.
Лён, ты что ждала, что из шкафа выскочит Принц на Белом Коне?
– Я проветривала мозги!
– я проблеяла - овечка перед пастушкой Мэри.
– А ОН умер?
– Умер? АХА-ХА-ХА-ХА!
Пьяный мужик под шкафом с книгами о природе и моральной устойчивости девиц?
ОХО-ХОХО-ХО!
Лён, насмешила меня!
Кловуны Барабаш и Смерташ в Цирке до твоей шутки не дотянут!
– Кэт согнулась от нахлынувшего хохота, била себя ладошками по коленям.
– Пьянице умереть от книжного шкафа столь же невероятно, как моднице под грудой платьев.
– Кэт выдернула из руки маньяка бутылку, вылила остатки пенной дурно пахнущей жидкости (в бутылке анализ мочи?) на голову жертве.
Любитель прятаться за шкафами в парке в ответ произнёс что-то на древнем амстердамском языке.
Кэт оглянулась по сторонам, подняла декоративный камень с газона (камень величиной с кокосовый орех).
Подбросила бутылку в Космос - высоко, за облака.
(Космонавты, изнывающие от скуки в летающем железном гробу, увидели бутылку и сошли с ума.)
Туда же - за облака радистка Кэт отправила камень.
Звук разбитого далеко стекла перекрыл бы песню жаворонка.
Но жаворонок отказался петь (может быть, его камнем радистки Кэт убило?).
Через вечность с неба посыпались капли стекла - остатки бутылки.
Всё произошло быстрее, чем на блиц партии в шахматах.
Кэт выхватила меня из-под шкафа-убийцы.
Отправила шкаф на маньяка.
Подбила в поднебесье пустую бутылку, значит...
Значит, Кэт вернулась в состояние, в котором пришла в первый день к нам в класс.
Или поднялась еще на один уровень Силы.
Я сначала поняла, что радистка Кэт преобразилась в грозу-девочку, а потом осмотрела её.
Невооруженный глаз географа из клуба путешественников не нашел бы в моей подруге ничего зловещего.
Длинная юбка до пяток, джинсовая безрукавка и черная кожаная рубашка.
Рубашка, наверно, из той же коллекции, что и штаны.
Она прилипла к телу, переливалась второй кожей Кэт.
Дорогущая модельная рубашка - гордость любой девочки!
Кэт подмигнула мне, взяла за локоть (наверно, не верила, что я очухалась после трагедии со шкафом).
Говорили же мне девочки двоечницы, что книги - вред, в книгах таится зло.
– Но пасаран!
– радистка Кэт подняла левую руку и повела (именно повела меня, независимую фотомодель, девочку-ведьму) через оживленную дорогу.