Черти поневоле

Пучков Владимир

– Пожалуйста! – сказал Шлоссер. – Мне все равно. Меня уже давно ничего не берет.

– А радиация?

– Вот из-за радиации и не берет! – твердо заявил Шлоссер.

Он придвинул к Эдику банку из-под «Несквика». В банке лежал сгорбленный окурок с характерными следами кошачьего прикуса.

Эдик нервно чиркнул спичкой и глубоко затянулся.

– Дело в том, что…

Он не договорил. Откуда-то на стол запрыгнул здоровенный рыжий кот. Мазнув Эдика пушистым хвостом по лицу, он коготком извлек из пачки сигарету и хрипловатым голосом попросил:

– М-не…

Позвольте прикурить!

– Йес! – неожиданно для самого себя произнес Эдик, не сводя с кота глаз. – Я все понял. Это тоже – радиация.

– Какая тебе, к черту, радиация? – обиделся Антуан. – Разуй глаза, я конкретный пацан!

– Ты? Пацан? – удивился Эдик, не замечая, что Шлоссер и Евстигнеев давятся от хохота.

– А что, незаметно? – ехидно осведомился кот.

Эдик стушевался.

– Да нет, все путем, – сказал он и щелкнул зажигалкой.

– Мерси, – сказал Антуан, грассируя, как коренной парижанин.

– Боку! – автоматически ответил Эдик.

Кот фыркнул, рассыпая искры.

– Это Антуан! – сказал Евстигнеев.

– Пацан? – уточнил Эдик. – В смысле, кот?

– Так и сквозит этот вечный человеческий расизм! – обиделся Антуан. – Ты вот, к примеру, любишь колбасу?

– Люблю! – облизнулся Эдик.

– А шансон любишь?

– Это рыба такая? – уточнил Эдик. – Не, рыбу не люблю. Особенно головы.

– Ну вот! – развел лапами Антуан. – И кто из нас, спрашивается, кот?

– Так какое дело-то? – напомнил Шлоссер.

– Дело? Ах да! Мне сказали, что у вас есть летающая тарелка. Это правда?.. Ведь шутка, да?

– Почему шутка? – удивился Шлоссер. – Вы же ее сами только что видели.

– Тогда у меня такое предложение… – Эдик достал носовой платок и промокнул вспотевший лоб. – Пролайте ее!

– Кранздец! – заявил Антуан и многозначительно покрутил лапой у виска. Евстигнеев с любопытством глянул на Шлоссера, но тот остался спокоен, как человек механического склада души.

– Я не ослышался? – переспросил он, слегка наклоняя голову. – Только что вы попросили меня продать вам инопланетный транспорт, в просторечии именуемый «тарелкой»?

– Ага! – сказал Эдик. – Я хорошо заплачу. Мы ее оформим как автомобиль. У меня знакомые в ментовке есть.

– Н-да!.. – Шлоссер озадаченно посмотрел на Эдика. – Дело это пустое и ненужное. Во-первых, тарелка принадлежит Галактической полиции, а здесь она просто на ремонте. И отвечает за нее лицо инопланетной национальности. А во-вторых, зачем она вам? Возбуждать нездоровый интерес? Да и опасно, знаете ли! Скорость у тарелки огромная, чуть не справился с управлением – и каюк! Только обгорелые сандалии останутся. А потом на вас натравят шпионов, агентов всяких… Они вас укокошат в два счета, но сначала будут долго и больно пытать. Это пока тарелка здесь, в нее никто не верит. Но стоит вам прилететь в город, и такое начнется…

– О-о! – мечтательно произнес Эдик и закатил глаза. – У моего кореша Гиви есть американский вертолет «Апачи». Дрянь вертолетишко, между

нами говоря! А если он увидит у меня такую штуку… – Эдик причмокнул и закачался на стуле. – Мне денег не жалко, – продолжил он, – я как за вертолет заплачу. Вы на эти деньги… Да на эти деньги всю деревню можно отстроить заново!

Шлоссер пожал плечами:

– Деньги и для нас не проблема, если уж на то пошло.

– То есть как? – не понял Эдик. – Для всех проблема, а для вас – нет?

– Правильно, – кивнул Шлоссер. – Деньги – это что?

– Баксы! – быстро сказал Эдик. – Ну теперь еще евро…

– А вот и нет. Деньги – это золото.

– А золота у нас хоть попой ешь! – крикнул Антуан.

– Заткнись! – гаркнул Евстигнеев, и кот, оскорбленно подрагивая хвостом, спрыгнул на пол.

Эдик почувствовал, как ледяные мурашки побежали по спине, и нарочито равнодушным голосом произнес:

– Бросьте заливать. Откуда у вас золото? Клад, что ли нашли? – Он громко фыркнул и состроил презрительную мину.

– Клады – это по его части. – Шлоссер кивнул на Евстигнеева. – У меня чисто механический подход: надо золота – пожалуйста. Хоть тонну.

– Да откуда оно у вас?! – крикнул Эдик.

– От верблюда, – рассердился Шлоссер, – а ядерный синтез на что? Я вон вчера картошку поставил жариться на ускоритель, а вовремя не снял. В результате – три кило червонного золота.

– Врете, – прошептал Эдик, – так не бывает!

– А это что? – Шлоссер брякнул на стол перед Эдиком подгорелую миску и снял крышку. Эдик заглянул в нее и сомлел. В кастрюле тускло поблескивало мелко нарезанное золото.

– Кхе! – закашлялся браток. – Что-то душно у вас.– Он завертел головой, словно ища выход. Не из создавшегося положения, а самый настоящий, бытовой, с дверью и порогом. – Ну ладно, мне пора. Если передумаете насчет тарелки, то скажите, с ходу куплю.

Он неуклюже встал со стула и немедленно отдавил Антуану хвост.

– Караул! – завопил Антуан, – Раздевают! Ой! О-ой! Мяу! Больно-то как, бандит ушастый! Кот в башмаках!

Все это он выкрикнул на ходу, бросившись к двери. От удара котова лба дверь распахнулась.

Эдик от неожиданности тоже испугался. В одно мгновение все окружающее показалось ему таким страшным, таким нереальным, что установившееся было душевное равновесие исчезло без следа. Вспомнились слова домовых, сказанные про Шлоссера:

– Лихой человек! Страшнее черта!

«Да они же меня специально задерживают, заманивают, чтобы эксперимент поставить!» – мелькнуло в голове братка. Эдик оглянулся на Шлоссера. Тот стоял, ухмыляясь в свою пиратскую бородку.

Не говоря больше ни слова, Эдик ринулся вслед за котом в дверной проем. Ничего не понимая, Евстигнеев и Шлоссер выбежали следом. На дворе была кромешная темнота, только летающая тарелка светилась слабым фиолетовым светом. Шлоссер увидел, как Антуан оглянулся, заметил бегущего сзади Эдика и сиганул прямо в летающую тарелку, люк которой был легкомысленно открыт.