Черта с два!
Шрифт:
Мы позавтракали, и Верка проводила нас на новое местожительство. Квартира находилась в другом районе, добирались мы минут сорок, Верка задремала, нужный поворот мы проехали и потом долго плутали.
— Держите ключи, — сказала она возле подъезда. — Я подниматься не стану.
— Хочешь, отвезу тебя домой? — предложила я.
— Доберусь, тачку поймаю. — Она немного помялась и протянула мне деньги, свернутые в тугой рулон и стянутые резинкой. — Возьми. Только без базаров, ладно? Денег у вас кот наплакал, а поросенок мне не чужой. — В этом месте она повернулась к Денису и добавила:
— Ты, вредитель,
— Я ж говорил, добрая она, — заявил Денис уже в подъезде.
— Да, повезло нам, — согласилась я.
Квартира была какой-то необитаемой, то ли Веркина подруга въехала сюда буквально на днях, не успев ее обжить как следует, то ли домашний уют вовсе ее не тревожил.
Я отправилась в ванную в очередной раз полюбоваться на свой бок, рана выглядела устрашающе, с другой стороны, сколько я к себе ни прислушивалась, никаких позывов умереть в ближайшее время обнаружить не смогла. «Поболит, поболит и перестанет», — философски решила я и даже рукой махнула.
Денис устроился перед телевизором и все на меня поглядывал, а я на диване пялила глаза в потолок и пыталась подготовить краткую речь, с которой обращусь к Стасу, то есть к Меченому, если мне повезет и такая возможность возникнет. Ничего толкового в голову не шло. Я могла бы предложить ему пленку в обмен на наши с Денисом жизни. Однако способен ли он решить такие проблемы, и можно ли поверить обещаниям, если они будут, оставалось загадкой. «Хорошо бы немного поспать, — размечталась я. — А еще лучше — проснуться и узнать, что все мои приключения не более чем дурной сон». Поняв, что на такое везение рассчитывать не приходится, я вновь переключилась на предстоящий разговор. Промучившись часа два и не придумав ничего стоящего, я в расстроенных чувствах побрела пить чай. У хозяйки в шкафах было пусто, но Верка и здесь проявила заботу: по дороге мы заехали в магазин, разжились провизией и теперь были вполне способны выдержать небольшую осаду.
Заметив, что глаза в потолок я больше не пялю, а таращусь теперь в кухонное окно, Денис устремился за мной.
— Переживаешь? — спросил он тревожно.
— Конечно, — пожала я плечами. — Особо болтать мне вряд ли дадут, а смогу ли я вкратце и доходчиво объяснить, что мне надо, еще вопрос.
— У тебя все получится, — бодро заверил он. — Вот увидишь. — И, помедлив, предложил:
— Хочешь закурить?
— А у тебя есть?
— Ну…
— Давай… Не зря тебя Верка поросенком зовет, — ворчала я через несколько минут. — Соблазнитель.
— Ведь решили завязать, когда все кончится, а сейчас нервы не позволяют. Вот что, я с тобой в сауну пойду, а ты пушку прихватишь…
— Ага. Если меня с пушкой поймают, выяснять, что да как, не станут. Свернут шею — и делу конец. А ты будешь в машине сидеть, чтоб, значит, заведена была и добрые люди ее не угнали. И идеи свои оставь при себе.
— Боюсь я за тебя, — горестно сказал он. — Если б ты какой уродиной была, так полбеды, а ты красивая.
— Чего-то я не пойму? — пришлось мне удивиться. — За уродину бояться бы не стал?
— Не в этом же дело. Ты куда идешь-то и к кому? Там мужиков полно и…
— Нет, ты точно поросенок, — разозлилась я. — Без того страшно, так он еще и пугает.
В шесть мы стали собираться. Денис поклялся в точности выполнять
— Возьми пушку-то, в машине оставишь. Мало ли… Покачав головой, я согласилась.
Все сразу же пошло вкривь, вкось и наперекосяк. Сначала у нас кончился бензин, впопыхах мы как-то забыли, что машину время от времени надо заправлять, датчик не работал, и случилось это неожиданно. Минут двадцать мы слезно выпрашивали ведро бензина у проезжающих водителей, при этом очень опасаясь нарваться на своих недругов. Нашелся добрый человек, из беды выручил, но вместо того, чтобы сразу ехать в сауну, мы отправились на заправку: с пустым-то баком от погони не уйдешь. В общем, к сауне мы подъехали ближе к восьми и сразу поняли, что опоздали. На стоянке перед входом красовались два джипа, один шикарнее другого. Я свернула в переулок и пристроила машину там, где Люба советовала.
— Все, — сурово напомнила я Денису. — Сидишь здесь, никуда не лезешь, не то я тебе уши оторву.
Я направилась к заветной двери, взялась за ручку, дверь без скрипа открылась, и я спустилась в подвал. Освещала его подслеповатая лампочка на длинном шнуре, и я зажмурилась, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку, а открыв их, замерла как вкопанная. Банщик, как и обещала Верка, мирно дремал в углу, зато возле лестницы, ведущей в коридор, стоял здоровенный детина в красной футболке и шортах. Я попробовала пошевелиться и сделать шаг, вышло с трудом. «Бежать, — мелькнуло в голове. — К двери, на улицу… Только вторая попытка у меня вряд ли будет».
Стараясь не смотреть на здоровяка, я побрела к лестнице.
— Куда? — осведомился он, а я в ответ брякнула:
— На работу.
— Новенькая, что ли? — Парень подозрительно разглядывал меня. Надо полагать, на проститутку я не похожа, но и Любу с Веркой в этом промысле с ходу не заподозришь, очень хотелось верить, что парень решит так же.
— Мне Люба прийти велела, — пояснила я. — Старшая…
— Да? — Сомнения его не покидали, с некоторой свирепостью взглянув на меня еще раз, он наконец сказал:
— Проходи.
Я шмыгнула в коридор и, постучав в первую же дверь, толкнула ее и оказалась в совершенно пустой комнате. По счастью, на двери имелась щеколда, я заперлась и попробовала отдышаться. На глаза навернулись слезы отчаяния: неужели ничего не получится? Тут я услышала шаги: кто-то очень крупный шел по коридору со стороны подвала. Шаги удалялись, а я с сильно бьющимся сердцем рискнула выглянуть из-за двери. Парень в шортах как раз свернул за угол. Идти за ним и попробовать добраться до кладовки? Нет, опасно. Я бросилась в подвал.
Конец веревки был намотан на гвоздь, я уцепилась за веревку и попробовала подняться. Просто поднять руки было делом нелегким, а повиснуть на них всей тяжестью тела — почти невыносимым. Сил прибавила мысль о парне в шортах, который мог вернуться в любую минуту. На мое счастье, шахта не была слишком большой, и, упираясь в ее стены ногами, я кое-как стала подниматься наверх. Делать это надлежало тихо, но у меня тихо не получалось. Во-первых, я громко скрипела зубами, потом стала подвывать, а затем и вовсе в бессилии залилась горючими слезами. Сделать рывок — умереть от боли, висеть, упираясь ногами в стену, можно от силы минуту. А там…