Черта прикрытия
Шрифт:
— Ваши пожелания несколько расплывчаты, — сказал Хрув Слюд Зсор.
— Я постараюсь выражаться не так расплывчато, когда мы приступим к обсуждению конкретных подробностей финансового и технологического вознаграждения, положенного мне, — ответил Вепперс. — В данный момент я желал бы скорее услышать от вас декларацию доброй воли, чем нечто иное.
— Флекке с радостью предоставит вам то, о чем вы просите, — сказал Хрув Слюд Зсор.
После небольшой загадочной паузы реликварист согласился:
— Подобно же и мы.
— Эта помощь будет оформлена в виде контракта, — присовокупил флекканец.
—
— Отлично, — медленно кивнул Вепперс. — Мы займемся деталями контракта позже, но в настоящее время основной интерес для меня представляет валютно-финансовый аспект наших переговоров. Присутствующий здесь со мною господин Джаскен будет, начиная с этой минуты, записывать нашу беседу на свои Окулинзы до тех пор, пока ему не будут даны дальнейшие указания. Каждый из нас имеет право вето. Вы согласны?
— Согласен, — ответил 200.59 Рисицин.
— Вы можете рассчитывать на наше принципиальное согласие, — сказал Хрув Слюд Зсор. — Однако мне хотелось бы отметить, что все, чего мы от вас требуем, так это никуда не вмешиваться и ничего не делать. Услуга бездействием традиционно оценивается гораздо ниже, чем услуга действием. Исходя из вышесказанного, мы ожидаем, что ваши запросы в ходе дальнейших обсуждений не будут слишком нереалистичны.
Вепперс улыбнулся.
— Как и всегда, я сама реалистичность.
Бизнес-интересы Вепперса на Вебецуа были весьма разносторонни, поэтому остаток дня он провел на встречах, которые проходили в более традиционных местах, нежели Ртутное Озеро. Власти Айобе устроили торжественный прием в его честь в главном концертно-бальном зале города, подвешенном на тросах в центре самого большого отверстия в своде над главными городскими пещерами. Вместо потолка у зала была ночная тьма.
Вебецуа располагалась неприятно близко от своего светила, к тому же Айобе находился почти на экваторе планеты. Днем в зале было нестерпимо жарко и солнечно даже при водворенном на место потолке, однако вечером и ночью из зала открывался великолепный вид звездного неба. Над гостями полыхало размытое зарево далеких разноцветных световых пятен. Впечатление от этой величественной картины усиливали крупный серп убывающей луны, а также сложенное из разноскоростных слоев гало света от искусственных спутников и разнообразного космического барахла, крутившегося вокруг планеты.
Вепперс вел бизнес на планете уже десятилетиями и заполучил в свою собственность одно из самых красивых зданий внутреннего города. Сейчас, однако, его в очередной раз перестраивали, поэтому магнат предпочел остановиться в лучшем отеле города Айобе. Сам Вепперс выбрал аппартаменты суперлюкс, а его свита и многочисленные подхалимы заняли все номера на двух верхних этажах. Отель, разумеется, тоже принадлежал Вепперсу, поэтому даже в такие сжатые сроки свободные номера нашлись без проблем.
По соображениям безопасности он спал в заднем крыле отеля, в роскошной, просторной, но лишенной окон комнате, которая была вырублена прямо в скальной стене пещеры.
Прежде чем отойти ко сну, он посетил сауну и встретился там с Джаскеном. Они разделись, вошли в парную и сели друг против друга.
— Твоя рука стала такой бледной! — сказал он со
— Я собираюсь снять лангетку на следующей неделе, — ответил Джаскен, согнув руку в локте и сжав кулак.
— Хм-гм, — протянул Вепперс. — Меня беспокоит реликварист. Он засунул что-нибудь в Окулинзы?
— Думаю, что да. Какое-то устройство слежения. Слишком маленькое, чтобы я мог судить с уверенностью. Отдать их ребятам Сингре, чтобы проверили?
— Завтра. Сегодня ночью ты останешься здесь.
Джаскен нахмурился.
— Вы уверены?
— Полностью. За меня не переживай.
— А можно мне оставить при себе Окулинзы?
— Нет. И вот еще: сделай что-нибудь запоминающееся.
— Что?
— Что-нибудь запоминающееся. Что угодно. Сходи в клуб и ввяжись там в драку или подвернись на пути двум дерущимся девкам. Или опрокинь шлюху в винную бочку, чтобы брызги полетели. Надо, чтобы тебя заметили. Ничего настолько из ряда вон выходящего, а то кто-нибудь еще додумается меня будить, но — такое, чтобы всем стало ясно, что ты еще здесь.
Вепперс нахмурился. Джаскен хмурился в ответ, глядя на него. Вепперс опустил взгляд на свои обнаженные колени.
— Ах да. Достаточно лишь слухао шлюхах. Будь с ними осторожен.
Он улыбнулся Джаскену.
— Встреча окончена. Объясни Астилю, что я сам о себе позабочусь этой ночью, и скажи Плёр, чтобы поднялась наверх.
Огромную круглую кровать суперлюксовых аппартаментов окружали концентрическими кругами мягкие и легкие занавески. Стоило им полностью развернуться, активировались скрытые в ткани моноволоконные нити, которым предстояло крепко удерживать их в этом положении. Теперь снаружи было совершенно невозможно определить, что на самом деле кровать легко убирается в пол и втягивается в скалу, а при необходимости выдвигается обратно.
Вепперс оставил Плёр погруженной в глубокий наркотический сон. Тонкая трубка, по которой поступало снотворное, входила в шею девушки. В таком состоянии Импрессионистку при необходимости можно было продержать несколько дней. Пузырек со снотворным был похож на крупное насекомое, присосавшееся длинным хоботком к шее девушки. Должно быть, его прикосновение приятно. Надо бы заказать Сульбазги побольше таких штучек.
Кровать поднялась обратно в спальню, а Вепперс зашагал по слабо освещенному туннелю. Дойдя до небольшого вагончика, ни с того ни с сего смутно напомнившего ему пулефлайер Реликварии, он откинул дверь, протиснулся внутрь, переключил тумблер активации на контрольной панели и нажал кнопку, которой вызывалось меню определения курса.
Реликвария... преизрядно надоедливые существа или машины — кто там их разберет. Но даже они могут в определенных обстоятельствах принести пользу. Даже если вся затея — просто камуфляж.
Он набрал код пункта назначения.
На частной линии подземки было множество станций, в основном расположенных в пределах городской черты Айобе. Почти все они находились под домами и другими постройками, принадлежавшими Вепперсу. Одна, впрочем, располагалась внутри старой шахты, на расстоянии четверти часа езды по карстовой пустыне и более чем в сотне километров от городской окраины.