Черный треугольник

Кларов Юрий Михайлович

– Нет.

– Почему?

– Не знаю.

– Жаль.

– Да, епархии следовало бы оповестить, - согласился он и спросил: - Вы разрешите мне снять копию с этого решения?

– Разумеется. Но зачем? Сразу же после того, как решение было принято президиумом Совдепа, я отправил его Тихону с курьером уголовно-розыскной милиции.

– Патриарх не получал этого документа.

– Почему вы так считаете, Александр Викентьевич?

– Он мне о нем ничего не говорил.

– Разумно.

– Что именно? - не понял Димитрий.

–

Разумно сделал, что не сказал, - объяснил я. - Иначе бы заявление, с которого началась наша беседа, получилось бы у вас менее внушительным и официальным. Умолчанием он значительно облегчил вашу задачу: "Большевики не заинтересованы в розыске похищенного и совершенно ничего не делают в этом направлении". Очень разумно.

Архимандрит нахмурил брови:

– Вас всегда отличало неуважение к служителям церкви, Леонид.

– Мне слишком часто приходилось с ними встречаться.

– Однако святейшего патриарха вы не знаете и никогда с ним не говорили, - возразил он, тем не менее копии с решения Совдепа снимать все-таки не стал.

– Кроме того, - сказал я, делая вид, что не заметил впечатления, которое на него произвела забывчивость патриарха, - нами было проведено в эти дни около двадцати облав в разных местах Москвы: на Грачевке, Верхней Масловке, в Марьиной роще, на Хитровом рынке, Смоленском, на Сухаревке. Проводили мы и обыски, прежде всего в ювелирных и антикварных магазинах.

– Вы нашли что-нибудь из похищенного?

– Да. При повальном обыске в Верхних торговых рядах агентами уголовно-розыскной милиции обнаружено 37 жемчужин, из которых три, бесспорно, похищены из ризницы.

Этим удачным обыском в Верхних торговых рядах занимался Волжанин. Поэтому-то я после сегодняшней неудачи с Мессмером и не потребовал его отчисления. Как-никак, а эти жемчужины были первым нашим реальным, а главное - осязаемым успехом.

На Димитрия сказанное произвело впечатление.

– 37 жемчужин... Где, говорите, их нашли?

– В Верхних торговых рядах, в магазине Глазукова.

– Глазукова? Анатолия Федоровича?

– Совершенно верно.

– Позвольте, позвольте, но я его знаю как благочестивого человека, поразился Димитрий. - Он же в союзе хоругвеносцев.

– Он прежде всего коммерсант, Александр Викентьевич, - уточнил я. Глазукова допрашивал наш инспектор. На допросе он сказал, что купил жемчуг по случаю у неизвестного, которого встретил в Богородской бирже труда, где ему должны были рекомендовать приказчика. Человека, продавшего жемчуг, он, само собой понятно, не запомнил и узнать не сможет, очень сожалеет, что попал в историю, и прочее.

– Может быть, он действительно не знает человека, у которого купил жемчуг?

– Может быть, хотя и сомнительно. Но как бы то ни было, а жемчужины у нас. Если хотите полюбопытствовать, пожалуйста...

Примерный прихожанин, член союза хоругвеносцев и скупка краденого никак не могли совместиться в голове архимандрита.

– Я же хорошо знаю господина Глазукова, - пробормотал он, -

порядочен, благочестив, глубоко религиозен...

– Человек от природы многогранен, Александр Викентьевич, - утешил я. К вам он повернулся одной гранью, к нам - другой. Да и стоит ли его уж так винить? Может быть, он не знал, что жемчужины из ризницы? Может быть, он предполагал, что они украдены где-то в другом месте...

– У вас злой язык, Леонид, - сказал Димитрий.

– А как вы расцениваете действия этих жуликов?

– Как недоразумение.

– А если это нечто похуже?

– Я не уверен в своем праве осуждать кого-либо, - сказал он. - Но не будем спорить. Я хотел вас спросить о другом: насколько верно, что найденные вами жемчужины похищены из ризницы?

Я достал из сейфа жестяную коробочку из-под монпансье. Выудил из нее двумя пальцами черную жемчужину, напоминающую своей формой отсеченную человеческую голову с длинными волнистыми волосами.

– Не узнаете?

– Я плохо разбираюсь в драгоценностях.

– Это одна из трех черных жемчужин с золотой бляхи, которая находилась на митре патриарха Никона.

Димитрий перекрестился, не беря жемчужину в руки, подвинул поближе настольную лампу.

– "Три отрока"?

– Да, в описи похищенного они именуются "Тремя отроками". Память об умерших детях Никона...

Димитрий взял четки. Перебирая их, сказал:

– Кербель мне говорил, что черный жемчуг встречается реже, чем жемчуг других цветов, но...

– Это не просто черная жемчужина. Обратите внимание на ее форму.

– Голова?

– Да. Такие жемчужины, как объяснил мне тот же Кербель, называются парагонами. Черные парагоны - редкость, но черные парагоны-близнецы еще никому не попадались. Между тем и по форме и по весу эта жемчужина полностью соответствует одной из тех, которые были на митре Никона. - Я положил парагону в коробочку и достал молочно-белые жемчужины грушевидной формы. - А вот эти две украшали вклад Екатерины Второй - золотую звезду с мелкими бриллиантами.

– Но эти-то как можно опознать? Обычный крупный жемчуг.

– Не совсем обычный, Александр Викентьевич, не совсем. Это так называемый кокосовый жемчуг. Среди похищенного в ризнице жемчуга были всего две кокосовые жемчужины грушевидной формы весом в 18 каратов с четвертью и 17 с половиной. Вот они перед вами.

– Кокосовый жемчуг? Никогда о таком не слыхал.

– Я тоже до последнего времени не подозревал о его существовании. Но постоянное общение с ювелирами весьма расширило мои познания. Оказывается, за жемчугом необязательно нырять на дно, иной раз достаточно вскарабкаться на пальму... Кокосовый, или молочный, жемчуг извлекают не из раковины, а из ореха, кокосового ореха. Иногда этот жемчуг розовый, но чаще - белый. По твердости и блеску он превосходит обычный, а к ювелирам попадает значительно реже. В России кокосовый жемчуг почти неизвестен. Так что здесь ошибка тоже исключена. Надеюсь, я рассеял ваши сомнения?