Черный рыцарь
Шрифт:
Сам он уже давно перестал считать свои собственные подвиги великими, а сраженных им в бою сарацин и мавров, врагами, да и свое появление в Парадизе он считал всего лишь бездумной выходкой дамочки, скучающей от безделья, а отнюдь не высшей наградой. Рыцарь сэр Харальд Светлый хотел было повернуть коня и уехать прочь, но Черный рыцарь остановил его окриком:
— Эй ты, человечишко, никто не может уехать отсюда, не сразившись со мной! Я Черный рыцарь ищущий смерти, но ты не тот, кто может сразить меня каленой сталью и поэтому ты умрешь. Нападай же первым, ничтожный человечишко!
Сэр Харальд, с презрительной насмешкой взглянул через
— Неужели ты настолько низко пал, что собираешься сразиться со стариком, у которого дрожат руки и который больше не в силах поднять свой ржавый меч?
Тогда Черный рыцарь произнес магическое заклинание и к сэру Харальду Светлому вновь вернулись молодость и сила. Поприветствовав своего противника, Харальд предложил ему нападать первым. По словам, Харальда, а верить ему можно было полностью, так как это был вовсе не тот человек, который согласился бы приукрасить свои подвиги, бой был упорный и жестокий. Черный рыцарь был опытным и искусным бойцом и сила его была чудовищно велика, но и рыцарь Харальд Светлый, который воевал с пятнадцати лет, тоже был опытным бойцом, да к тому же знал множество таких приемов, которые повергли Черного рыцаря в изумление.
Видя, что его магический конь проигрывает черному жеребцу в силе и скорости, Харальд ловким приемом выбил Черного рыцаря из седла и, соскочив на землю, продолжил бой в пешем строю. Тут преимущество было на его стороне, так как он был более ловок и стремителен и к тому же обладал невероятным упорством. Бой длился весь день, всю ночь и утро и если бы не неуязвимость Черного рыцаря и не раны Харальда светлого, то еще неизвестно, кто одержал бы победу. Когда Черный рыцарь отсек кисть правой руки Харальда, тот взял меч в левую, но тут солнце поднялось так высоко, что осветило дно ущелья, в котором они сражались и тогда Черный рыцарь опустил свой меч и сказал ему:
— Человек, ты самый искусный и мужественный воин из всех тех, кто когда-либо приезжал по этой дороге. В течение двух часов, пока солнце не уйдет за ту скалу, я не могу с тобой сражаться. Поэтому ты можешь сесть на своего коня и вернуться домой. Я не буду тебя преследовать, человек. Еще три дня и три ночи ты будешь так же молод, как сейчас, но потом ты вновь станешь стариком и поэтому спеши к людям, человек, пусть они обмоют и перевяжут твои раны.
Харальд понимал, что перед ним не простой рыцарь, а заговоренный, возможно проклятый на вечные времена и потому взобрался в седло и ускакал из этого страшного места. Два дня и три ночи он продирался сквозь чащобу Черного леса и потом скакал до Малой Коляды еще целый день и добрался до этого города уже глубоким стариком.
Из рассказа Харальда мне было ясно, что было еще неизвестно, кому досталось сильнее, тем воинам, которые пали в ущелье, или Черному рыцарю, вынужденному из года в год убивать всех людей подряд, которые появлялись в серой долине каким-то странным образом. Тут, даже самый отъявленный мизантроп станет тяготиться такой участью. Закончив свой рассказ, Харальд сказал мне:
— Мессир, мой меч остался в Малой Коляде, как ты и приказал, но я прошу тебе дать мне в руки новый меч и я сражусь с Черным рыцарем еще раз и пока мы будем сражаться, вы все сможете проехать через серое ущелье.
Потушив сигарету, я ответил на эти слова:
— Харли, по-моему, претендентов сразиться с Черным рыцарем, здесь и так более, чем достаточно, ты только взгляни на моих друзей,
— Но милорд, ведь ты один среди нас смертен и у тебя даже нет доспехов.
– С ужасом в голосе сказала Лаура.
Встав из плетеного кресла, я закурил и подошел к перилам веранды. Солнце медленно и величественно опускалось к горизонту, где в туманной дымке виднелись бескрайние просторы Парадиз Ланда. Активировав Камень Творения, я мысленно дал ему приказ облачить меня в золотые, как само солнце, доспехи и не спеша повернулся к Лауре. Девушка изумленно вскрикнула:
— Золотой рыцарь!
Убрав доспехи, я улыбнулся и сказал ей:
— Ну, вот, а ты говорила, что у меня нет доспехов. У меня ведь и меч есть, любовь моя, да только мне кажется, что избавление от всех мук Черному рыцарю принесет, как раз не каленая сталь меча Дюрандаль, а нечто иное, более серьезное.
Через несколько минут вернулась с прогулки наша маленькая летунья и все разговоры моментально перешли в совершенно другое русло, сделались сами собой легкими и веселыми. Глядя на Олесю, было невозможно не радоваться. В ней было так много милой, трогательной непосредственности, что даже наш вечный ёрник, нахал и задира Уриэль и тот в её присутствии становился галантным и вежливым кавалером.
Не смотря на то, что Олеся была лишь на полвершка меньше Лауры, а моя отважная, маленькая охотница после Микен подросла сантиметров на пять, русалочка казалась мне маленькой, беззащитной плотвичкой, хрупкой и нежной. Рядом с Олесей, Лаура казалась мне бойким, ершистым воробышком, готовым в любой момент накинуться на каждого, кто только косо глянет на её синеокую подружку.
Такие же чувства испытывал каждый из нас, так как эта девушка с серебряным голоском так всем приглянулась и так всех очаровала своей беззащитностью, что каждому хотелось встать на её защиту и сразиться хоть с двуногим драконом. Правда, у Олеси уже был огромный и могучий защитник, сэр Харальд Светлый, который смотрел на нее с таким обожанием, что мы все улыбались от радости. Мне было чертовски приятно видеть то, как расцветает Олеся под его нежными и любящими взглядами и как она воркует с этим здоровенным, красивым, спокойным и улыбчивым парнем.
Харальд, как только Олеся вернулась с прогулки, сразу же поднял её на руки и почти не спускал на землю. Тому было вполне понятное объяснение, ведь русалки очень неважно себя чувствовали тогда, когда им приходилось долго ходить пешком. Ступни ног у них были такие маленькие и нежные, что им было больно ступать по твердому грунту.
Именно потому, что в Малой Коляде жило довольно много русалок, все улицы в ней были покрыты сочной, мягкой, зеленой травой, чтобы русалкам было легче ходить. Узнав об этом, я очень долго мудрил с теннисными туфлями для нее и в конце концов добился того, что они, буквально носили Олесю сами и делали её быстрой, словно олененок. Русалочка сразу почувствовала это и я всякий раз ловил её благодарные взгляды, ведь и розовые джинсы и белые носочки для нее я подготовил таким образом, чтобы они как можно лучше берегли её нежное, серебристо-белое тело.