Черный принц

Демина Карина

Идти.

Шеффолк-холл наблюдал за чужаком.

Окна заперты.

Решетки… и не то виноград, не то плющ, но сейчас смешно думать, что Кейрен сумеет подняться. Остается главный вход…

С каждым шагом Кейрен чувствовал себя уверенней. Вяло подумалось, что появление его в подобном виде на похоронах герцогини произведет сенсацию… хотел засмеяться, но смеяться было больно.

…не через главный.

Запасной, который для слуг… Кейрен ведь помнит план дома… дверь должна быть где-то рядом… боковое крыло… левое, точно

левое, потому что обойти дом у него элементарно сил не хватит. А надо. И он идет, с каждым шагом ступая все более уверенно.

Все-таки холодно.

Кейрен от души холод ненавидит, а огонь, опаливший было, вдруг отполз.

Жила отступала, огрызаясь, всхрапывая, но отступала. И Кейрен все-таки рассмеялся, а от смеха треснула корка живого железа.

Аккуратней надо.

А у него не получается аккуратней… и главное, чтобы дверь нашлась.

Нашлась.

И поддалась, впуская в сумрачный коридор. А он глупец, что в прошлый раз верхом полез, мог бы подумать про дверь… кажется, дыры в боку способствуют работе головы.

Дыры затянулись.

Теперь только резких движений не делать. Раз и два… и три-четыре… коридор разветвлялся. Из левого его рукава тянет сдобой, жареным мясом, специями и горелым жиром. Кухня?

Значит, направо…

…и прямо… и лабиринт коридоров, в котором легко заблудиться. Но дом почти пуст, почти мертв… все собрались в холле?

И Таннис…

Кейрен остановился перед щитом. Некогда надраенный до блеска, тот покрылся мутной пленкой окислов, оно и хорошо, к зеркалам Кейрен был морально не готов.

Дальше куда?

Прямо. И налево… лестница вверх… коридор… снова лестница, но уже вниз… узкие окна, витражные стекла, от которых на полу россыпь разноцветных пятен. Стекло холодное. И запах гари.

Жила стучит-гремит, мешает сосредоточиться.

Остановиться.

Сесть, потеснив в нише древнюю вазу, которая рассыпается от прикосновения. Неудобно как-то получилось, но надо дух перевести. И подумать.

…грохот жилы думать мешает.

Ничего. Собраться… пальцы вытереть об обои… совести у него нет, сказала бы матушка. А и вправду нет, закончилась. И обои все равно грязные, расползаются от старости.

…идти надо. Двигаться. Встать и вперед, потихоньку… медленно-медленно, шаг за шагом, вслушиваясь в звуки, дом наполнившие… и жила откатывает, а с ней отступает и сила, но возвращается ноющая, резкая боль. Края раны ползут, этак и требуха вывалится… хор-р-рош герой будет.

Не вываливается. Надо только руку прижать покрепче.

С жилой странное происходит, она, еще недавно гудевшая натянутой струной, вдруг замолкает. И эта тишина страшна. А струна рвется…

…больно.

Кейрен задыхается от этой чужой боли, сползая по стене, корчится, пытаясь справиться с собой. Тело плывет, плавится, меняя облик, и снова, и застревая между двумя… мутит, от силы, от слабости, от непонимания… и плач огня стоит в ушах.

Что

происходит?

Надо вперед. Не важно, что происходит, позже Кейрен разберется. А пламя сворачивается, прямо под домом сворачивается, хотя Кейрен помнит старые планы.

Там гранит.

И толстая подошва скалы, которая обеспечит безопасность… но почему тогда пламя… пружина огня, которая вот-вот развернется. Его загнали в ловушку…

…кто и когда?

И звон в ушах – откат, всего-навсего откат… вперед… успевая до того, как треснет гранит… вовсе он не надежен, прорезан норами подземных ходов. И дом вздрагивает, чувствуя близость смерти. Дрожь становится все более ощутимой, а воздух пахнет огнем.

…камином.

…раскаленным докрасна камнем, старым торфом, который сушат пластами, и живым деревом. Сосновой смолой. Металлом.

Эти запахи дурманят и путают, но Кейрен идет.

Потому что ему надо. И он не понял, откуда она взялась, наверное, он просто очень сильно захотел, чтобы она появилась здесь и сейчас и была навсегда, это же не сложно, вот она и возникла из ниоткуда. А ему осталось руки сжать и сказать:

– Я тебя поймал.

…только удержать силенок не хватит. И она плачет. Почему?

– Бестолочь ты… с кисточкой.

С кисточкой. Хвост остался, он мешает, путается под ногами… куда хвост девается – интересный вопрос, и над ним надо будет подумать, хорошенько подумать вдвоем.

– Да ты еле на ногах стоишь! – Таннис вытирает слезы, а потом колючей кружевной перчаткой трет его щеки. – Нам надо…

– Уходить. – Кейрен помнит.

Слышит, как медленно, пока еще медленно разворачиваются кольца огненной змеи.

– Надо… уходить…

Он пытается спешить, но силы уходят. Жила тянет их, и мучительно осознавать собственную беспомощность. Тело вновь плывет, размывается.

И не упасть получается лишь потому, что Таннис подставляет плечо.

Стыдно.

– Прости, – из горла вырывается рык, переходящий в скулеж.

– Все хорошо. Тебе просто надо отдохнуть, да?

…метаморфозы отвратительны. Кейрен видел, каково это со стороны, когда кожа вскипает живым железом, растягивается, поддаваясь растущим костям. Выворачиваются мышцы, и порой шкура лопается, чтобы выпустить полосы чешуи. Или она проступает снизу, и сама кожа, тонкая, человеческая, отслаивается белесой пленкой.

…и назад не лучше. А когда застыл на переломе…

…нельзя отдыхать. Огонь под домом.

– Посиди здесь. – Таннис пытается отцепить его руки. – Я схожу за твоим братом… он здесь, ты понимаешь? Его тоже надо забрать.

Райдо? Он ведь обещал помочь… и он тоже слышит, как хрустит гранит под нажимом огненной пружины. Насколько еще хватит?

– Здесь недалеко и…

Кейрен пойдет с ней. За ней, пусть и в животном облике, если жиле он больше по вкусу. Он не будет сопротивляться, главное – не отстать.