Черный принц

Демина Карина

Они вставали на колени, нехотя, с явным неудовольствием, однако не смея противиться власти нового короля. Наверное, они, эти люди, рассчитывали, что Освальд сделает за них грязную работу, а потом исчезнет. Это было бы очень порядочно с его стороны – исчезнуть, освободив дорогу людям куда более достойным… и он знал об этих их жалких мыслях, оттого и смотрел сейчас свысока, с презрением.

Блеклое лицо.

Злое.

Наверное, Таннис тоже следует встать на колени, но она сидит, вцепившись в подлокотники

кресла, пытаясь понять, чудится ли ей странный тонкий звук…

…он раздается под домом.

И где-то сверху.

Он заставляет подземников волноваться, и твари скулят, пластаются на каменном полу. А розы, белые нежные розы сохнут прямо на глазах. И лепестки их вдруг осыпаются… не лепестки – пепел.

Пеплом пахнет.

Разожженным камином. Свечи стремительно оплывают, и по белому атласу стен бегут огоньки. А звук нарастает. Он громкий, и Таннис все же решается отпустить кресло… она затыкает уши, с удивлением обнаруживая, что из ушей идет кровь… и не только у нее.

Подземник катается по полу, изгибаясь и воя.

Освальд стоит, упираясь в стену, он дышит раскрытым ртом… кто-то кричит, громко и надрывно… и Бога молит… и надо встать… надо уйти… что-то пошло не так…

Пламя расползается по иссохшим лепесткам. Оно заглядывает в гроб, пробуя мягкую его обивку, цепляясь коготками-искрами за дерево, заглядывая в лицо покойнице. И это лицо искажается, точно она, герцогиня Шеффолк, вдруг оживает, чтобы закричать…

А Освальд идет, шатаясь, едва ли не падая…

– Вставай. – Ее подняли рывком, и Таннис скорее прочла приказ по губам, чем услышала. – Уходи…

Куда?

К себе, в комнате Райдо и…

– Уходи… – Освальд тянет ее за собой.

Оглядываться нельзя…

…тлеют гобелены на стенах, и блестящий доспех не защитит рыцарей от мертвого огня.

Люди остались… надо спасти людей… надо остановиться…

И ей не позволяют, Освальд с силой толкает Таннис вперед, за неприметную дверь, и сам останавливается, чтобы перевести дух.

– Туда… прямо… будет выход… Таннис, иди… пока я еще…

Он не договорил, провел ладонью по лицу, размазывая кровь.

– Там выход.

Руки на плечах.

– А ты…

– Я останусь… так надо… я ведь король. – Он провел пальцем по губам. – У меня и корона есть… вот… давно хотел тебе показать.

Тонкий золотой ободок и шесть алмазов.

Ему к лицу корона.

– Может, у меня еще получится… пожелаешь удачи?

– Я бы хотела.

Кивнул.

И сгреб Таннис в охапку.

– Уходи…

– Отпусти.

– Сейчас… еще немного… помнишь, я ведь тоже живой… пока живой…

Поцелуй осторожный.

И жадный. И наверное, она бы могла полюбить этого человека когда-нибудь, в другой жизни, где он не попытался бы стать королем. Но, наверное, он не был бы

собой, если бы не попытался…

– Беги, малявка… – Он отступил. – Прямо по коридору… а потом налево… прямо и налево. Запомнила?

Запомнила.

И бежать пыталась, но как бежать, когда земля под ногами раскачивается? Неустойчивая какая… влево и вправо… и стены неровные, Таннис опирается. Ей надо остановиться.

Вернуться.

Райдо… наверняка услышал, что происходит в доме.

…с домом.

Он дрожал и расползался. По каменным стенам ветвились трещины, а воздух стал сухим, и, наверное, еще немного, и сам этот воздух вспыхнет.

Надо идти.

Шаг и еще… и десять… и двадцать… прямо и налево… выход там. Выбраться и… не ради себя… у нее получится… прямо и налево…

…до поворота.

Не дойти. Дорогу заступили, и такой знакомый родной голос сказал:

– Я тебя поймал…

…поймал.

…но все-таки для слез еще не время. Потом, когда ей больше нечем заняться будет.

Наверное, он мог бы спастись.

Уйти. Исчезнуть, вновь скинув чужое лицо, с которым за эти годы сроднился.

Наверное, он мог бы устроиться на новом месте и попытаться жить, если не как все, то хотя бы как-нибудь. Наверное…

Освальд Шеффолк надел корону.

Он вернулся в объятый пламенем зал и опустился в кресло, то самое, в котором сидела Таннис.

…кажется, кричали…

…плакали…

…умоляли и требовали… визжали подземники, и пламя пахло свежей кровью, но запах этот не тревожил. Освальд Шеффолк смотрел в лицо той, кого сам назвал матерью.

Он сдержал слово: корона вернулась к Шеффолкам.

Ненадолго.

– Освальд, – Марта присела на скамеечку для ног, – я огня боюсь…

– Уходи.

– Мне некуда… и как ее одну оставить? Она одна там не сможет… никак не сможет.

Марта закашлялась. Зал постепенно наполнялся дымом.

– У тебя печенье осталось?

– Вот, – она раскрыла ридикюль и вытащила печеньице, – держи…

– Спасибо, Марта…

…испугаться она не успела, толстая неуклюжая женщина. Только коснулась вскрытого горла, из которого хлестануло кровью. Освальд надеялся, что ей не было больно.

Она точно боли не заслуживала.

Жаль, что все получилось именно так… он закрыл глаза.

Уйти?

Нет, он все равно обречен, и если умирать, то – королем.

Кейрен поднимался. Медленно, упираясь когтями в стену. Стена была гладкой, когти соскальзывали, слоились, и осколки больно впивались в уже-почти-человеческие пальцы. Саднил живот. Кейрен потрогал его, убеждаясь, что раны затянулись толстой корой живого железа. Оно прилипло к пальцам, потянулось за ними тончайшей паутиной.