Черный мел
Шрифт:
Пора не пора — выхожу со двора…
XLII(i). — Просыпайся, — повторяла Эмилия. — Чад, просыпайся!
В комнате Джолиона полуденное солнце поднялось над мансардой общежития соседнего колледжа. В углах плясали солнечные зайчики. Ярко освещался янтарный кофейный столик, на мраморной плите сверкнула бутылка виски.
— Сколько он выпил? — Эмилия приложила руку ко лбу Чада.
— Вот сколько. — Джек поднял бутылку, на две трети полную. — Не знаю. Шесть, или семь стопок.
— Многовато, — заметила Эмилия.
— Прекрати. Как он
— При мне он выпивал вдвое больше, — сказал Джолион. — Не исключено, его состояние сейчас можно назвать «опьянением хитрости».
Чад открыл один глаз и расхохотался.
— По крайней мере, я с-старался! — сказал он, и собственные слова показались ему стертыми по краям.
Джолион налил ему еще, и Чад медленно выпил.
В комнате был Длинный, он сидел в углу и читал журналы. У его ног уже лежали два прочитанных — «Лондонское книжное обозрение» и «Литературное обозрение». Затем он открыл старую книгу без суперобложки. Джек пожелал узнать, что читает Длинный. Тот с усталым видом развернул книгу названием к Джеку — «Государь» Макиавелли. Джек объявил, что это самая лучшая его шутка.
Дэ набила трубку табаком и стряхнула на пол крошки с клетчатых брюк на ярко-красных подтяжках.
— Очень странно, когда один из нас пьет, а остальные нет, — заметила она. — Как будто на похоронах, только наоборот. — Она чиркнула спичкой и поднесла ее к трубке.
Чад наблюдал, как мерцает язычок пламени, пока допивал виски.
Джолион посмотрел на часы и начал производить подсчеты в уме.
— Чад, еще четверть бутылки через час, а остатки — перед уходом.
Чад с удивлением обнаружил: ему трудно сфокусироваться на каких-то отдельных предметах. Вдруг он кое-что вспомнил и встрепенулся:
— Эй, Джолион, как там Марк? Он по-прежнему ходит за тобой?
— Ходит, — ответил Джолион, — а вчера придумал кое-что новенькое.
— Правда? — взволнованно спросил Джек. — И что же?
— Устроил уборку в моей комнате.
— Что-о?! — воскликнул Чад.
Джолион ответил — не испуганно, а всего лишь озадаченно:
— Вчера после обеда я спустился за сигаретами. И заодно заглянул в книжный магазин. Когда я вернулся, в моей комнате было прибрано.
— Он вломился в твою комнату без спроса и навел там порядок? — удивилась Дэ. Она огляделась по сторонам, действительно, в комнате стало как будто чище, чем обычно.
Джолион пожал плечами:
— Наверное, придется все-таки запирать дверь на ключ. Но ведь я собирался выйти только на две минуты, за сигаретами.
— Он что-нибудь взял? — спросила Эмилия.
— Нет, ничего.
— Только убрал?
— Вот именно.
Чад громко, пьяно фыркнул и спросил:
— Хорошо он прибрал?
— Превосходно, — ответил Джолион.
— Теперь мне все ясно, — заявил Чад. — Он полный псих.
XLII(ii).Джек и Джолион вели Чада, поддерживая его под руки.
Перед выходом Чаду дали допить остатки виски. Глядя вверх, на зарешеченные окна, он ухмылялся: свинцовые ромбики расплавились, и стекло текло сквозь них, как будто в дымке. Флаги на башне застыли в неподвижности, а розетки на гербе колледжа походили на глаза над ухмыляющимся ртом-шевроном. Они шли
Они снова вышли на свет, и Чад почувствовал, как Джолион легонько сжимает ему локоть. Представитель ректората несколько раз напомнил о дресс-коде. На прием к ректору полагалось приходить в черном костюме. Чад взял костюм напрокат, а сверху надел мантию, которая приятно хлопала при ходьбе. Белый галстук-бабочка защипывал ворот белой рубашки. Вначале Чаду было тесно, но теперь он привык. В лучах зимнего солнца трава на газоне казалась особенно яркой, каблуки туфель Чада звонко стучали по камням парадного двора. Представитель ректората ждал на ступеньках.
— Молодчина, молодчина! — сказал он. — Привел с собой друзей для моральной поддержки? Просто отлично! Чем больше, тем веселее. — Он гостеприимно указал на дверь в Большой зал. — Что ж, прошу!
Как только представитель ректората отвернулся и первым зашагал по ступенькам, Джолион достал что-то из кармана и протянул Чаду.
— Строго говоря, предполагалось, я отдам это тебе только потом, — сказал он. — Но я решил: оно принесет тебе удачу.
Чад развернул листок, который вытащил из корзины пять дней назад. Там большими буквами было написано: «СЧАСТЛИВЧИК ДЖИМ».
— Спасибо, Джолион, — поблагодарил он, засовывая листок в карман.
— Чад, ты замечательно со всем справишься, — продолжал Джолион. — Ни о чем не волнуйся. А если что-нибудь случится, я буду рядом, понял?
Чад с благодарностью кивнул.
— Ну, пошли, — сказал представитель ректората, жестом подзывая его к себе. — Наверное, все уже в сборе. Ректору не терпится с вами познакомиться. Мистер Мейсон, прошу. — Он закрыл резную дверь, и они с Чадом очутились в просторном вестибюле, обшитом темно-желтыми панелями. На стенах висели картины маслом в золоченых рамах. — Волнуетесь?
— Да ни в жисть, — ответил Чад.
Представитель ректората слегка поморщился, услышав такой странный ответ. Но колледж Сьюзен Леонард считался почтенным учебным заведением. И если один из самонадеянных американцев в самом деле желает произнести речь в Большом зале, наверное, он решил — все остальные будут держаться так же раскрепощенно, стараясь попасть в тон.
XLII(iii).Большой зал оказался совсем не переполненным. Чад увидел трех своих наставников, с одним из которых ему только предстояло познакомиться, и ректора. Кроме того, пришли американцы — Митци, Дженна и Фредо. Кроме них, собрались четверо его друзей и напарников по Игре, Длинный и горстка студентов, которых уговорил Джолион. В зале свободно помещались двести человек, а пришли всего двадцать или тридцать, и все теснились у дальней стены, где рядом с высоким столом поставили кафедру. Пока Чад шел на свое место, все смотрели ему вслед. Митци сияла.