Черный лед

Стюарт Энн

Хлоя чувствовала себя словно внутри стеклянного шара со снежинками, который резко и сильно встряхнули, но теперь уже все успокоилось, и медленные хлопья падают вокруг них, засыпая тихий маленький стеклянный рай. У нее оставалась возможность бороться, не поддаваться этой странной капитуляции, но она не хотела. Бастьен был прав. Через несколько часов, возможно, они будут мертвы. Она может получить все, чего хочет, чего страстно желает, прямо сейчас, и не будет последствий, которые придется пережить. Не будет жизни, которую придется пережить. И если ей придется умереть, она хочет провести последние часы своей

жизни в постели с мужчиной, настоящего имени которого не знает.

Одним движением пальцев он расстегнул бюстгальтер, тот самый, который она совсем недавно так старательно застегивала, и отбросил в сторону. Осторожно коснулся ее соска языком, и Хлоя почувствовала, как тот мгновенно напрягся, стал твердым высоким бугорком. Она никогда не считала свои груди особо чувствительными, но он, похоже, знал, как нужно к ним прикасаться, как скользить языком по коже, вызывая в теле сладостную дрожь. И как раз когда ей казалось, что она вот-вот испытает оргазм только от ощущения того, что его язык круговым движением облизывает сосок, — как раз в этот момент он оторвался от груди и спустился ниже, пробежав губами по ее плоскому животу, а его руки проникли под кружево трусиков и стали спускать их с ее ног. Губы Бастьена последовали за руками, целуя внутреннюю сторону ее бедер, ноги, потом вновь поднялись выше, и, когда в страстном поцелуе припал к ее лону, она задрожала, потянулась к нему и запустила пальцы в его длинные густые волосы, щекотавшие ей бедра.

Бастьен ласкал ее ягодицы, шире раздвигал бедра, а его рот… Хлоя никогда не испытывала ничего подобного. Такого вторжения, такого напора, такой требовательной и горячей силы, что захватила ее целиком и вынудила сдаться на его милость, позволить ему касаться ее, лизать, кусать, делать с ней такое, чего она и представить себе не могла. Но тут он ввел в нее свои пальцы, и она выгнулась и забилась на кровати в невероятном, внезапном, мощном, почти жестоком оргазме, не похожем ни на что, испытанное ею прежде.

Хлоя без сил откинулась на подушки — только для того, чтобы Бастьен начал все снова, медленно, нежно, но неумолимо усиливая напор, и, когда его пальцы проникли в ее лоно на этот раз, у нее вырвался крик, и оргазм не отпускал ее дольше прежнего. Похоже было, что Бастьен способен поддерживать ее оргазм столько, сколько захочет.

Она трепетала и задыхалась, пытаясь оттолкнуть его лицо.

— Не надо больше, — выдохнула она. — Я не могу…

— Ну конечно же можешь, — прошептал Бастьен в ее широко раскинутые бедра. И на этот раз одно только прикосновение его языка заставило ее задрожать, а потрясающее ощущение, которое доставили его пальцы, завершило дело. Хлоя закричала — она, которая обычно занималась любовью в сдержанном молчании, — но это не имело значения, потому что он был готов к ее крику и прикрыл ей рот рукой, так что его ладонь приняла в себя все звуки, и они не разнеслись никуда.

И финальное освобождение было полным. Ей не нужно было сдерживаться, она могла кричать, могла плакать, могла просто отрешиться от собственного тела и позволить ему делать с ней все, что угодно, она охотно соглашалась на все, готова была раствориться в стремительном потоке невообразимой силы.

Когда Хлоя раскинулась на постели, ничего не соображая и ничего не ощущая, Бастьен отнял ладонь

от ее губ и упал подле нее. Медленно приходя в себя после оглушающего оргазма, она услышала, как тяжело он дышит, под стать ей. Она лежала на спине, закрыв глаза, и прислушивалась к его дыханию, и чувствовала его, лежащего рядом, именно там, где он и должен был находиться, а ее сердце мучительно постепенно замедляло бег.

— А теперь спи, Хлоя, — прошептал он тихим, умиротворяющим голосом.

Усталость как рукой сняло. Она повернулась и посмотрела на него. Он лежал на спине, внешне расслабленный, по-прежнему во всей одежде, и на него падал полосой неверный лунный свет.

Хлоя задумалась о том, что же произошло. Может, он на самом деле не хотел ее, не нуждался ни в ней, ни в ее теле и просто дал ей то, что обещал, не получив ничего взамен. А затем она отбросила эти мысли. Если им и вправду суждено умереть, она не собирается напрасно тратить оставшиеся мгновения на пустые переживания.

Она приподнялась на локте, разглядывая его. Мышцы руки, на которую она опиралась, слегка дрожали, но она не обратила внимания на вдруг наступившую слабость.

— Что ты делаешь?

Он даже глаз не открыл, чертов ублюдок.

— Сплю, — пробормотал он.

— Нет, — заявила она. — Ты не спишь. — И, перекатившись к нему, принялась расстегивать черные перламутровые пуговицы его рубашки.

Одна его рука поднялась и опять схватила и удержала обе ее руки, но на этот раз Хлоя не собиралась поддаваться.

— Отпусти руку, — велела она. — Мы еще не закончили.

— Я закончил.

Она выдернула руку и провела ею по его животу, спустившись ниже. Твердая пульсирующая выпуклость распирала черные брюки.

— Нет, ты не закончил, — прокомментировала она и принялась расстегивать пряжку его ремня. — И я тоже.

— Хлоя…

— Заткнись, — решительно приказала она, выпустила его пенис на волю, нагнулась и приникла к нему ртом.

Под языком он казался прохладным, гладким, шелковистым и твердым, точно она взяла в рот кусок льда. Она понятия не имела, откуда приходит наслаждение, что наполнило ее, когда она стала исследовать его губами. Она знала только, что дрожит, переполняемая его силой.

Бастьен больше не спорил. Она вслепую протянула руку к его рубашке, но теперь он стал ей помогать, расстегнул и сбросил рубашку с себя, а потом его ладони обхватили ее голову, и он заговорил с ней, шепча что-то ласковое по-французски. Она медленно продолжала ласки, покрываясь испариной и трепеща от силы отклика, который вызывала в нем, когда он вдруг мягко оттолкнул ее от себя и сдвинулся к изголовью огромной древней кровати, сбросив остатки одежды на пол, и теперь был так же обнажен и так же готов к действию, как и она.

— Если ты действительно хочешь меня, Хлоя, ты должна меня взять, — сказал он.

Она села на пятки, глядя на него. Потом положила руки ему на плечи, где под гладкой кожей перекатывались сильные мышцы, подтянулась и, раздвинув ноги, оседлала его, сидевшего на постели.

На мгновение ей стало неловко.

— Я так еще никогда… — пробормотала она.

— Ладно. — Он притянул ее к себе и разместил над собой, пододвинувшись, так что она смогла почувствовать, как касается ее лона головка его пениса. — Дальше ты сама.