Черный лед
Шрифт:
Но Моника была в ударе.
— Если только женщина не осознает, что она не более чем средство, утоляющее тщеславие ее любовника. Что ее удовольствие — просто побочный эффект его достижений, а не его настоящая цель.
Бастьен пожал плечами:
— И в чем различие? Если она все же удовлетворена?
— А вы отлично умеете удовлетворять женщин, — проворковала Моника. И добавила чуть поспешнее, чем следовало: — По крайней мере, мне так кажется.
Бастьену было уже не до развлечения. Все за этим столом знали, что он трахал ее, включая ее мужа-вуайериста. Включая невинную мисс
Картель, успешность которого зависела от строжайшей секретности, оказался в опасности из-за чужака в самом его центре, а ревнивые игры Моники отнюдь не помогали делу. Нужно, чтобы кто-нибудь отвлек ее внимание на себя, позволив Бастьену оказаться наедине с Хлоей, но никого подходящего здесь не было. Хаким предпочитал молоденьких мальчиков, мадам Ламбер была слишком разборчива, Рикетти — гей, Отоми — преданный отец семейства. Остается только ее муж, а Моника давным-давно видеть его не может.
— Мы будем работать ночью, — прервал его мысли Хаким, и было ясно, что его тоже раздражает поведение Моники. — Мы выбились из графика, и больше некогда ждать мистера Кристополуса. Нам нужно принять слишком много решений, а времени слишком мало — перераспределение территорий, выбор нового главы, и кроме того — чем мы можем отплатить за убийство Ремарка. Все это крайне важно, и терять время больше нельзя.
Ах, Хлоя, подумал Бастьен. Она удивленно повернулась к Хакиму, и он мог прочитать на ее лице все, что творится у нее в голове. Почему вдруг импорт продуктов и скота приобрел такую крайнюю важность? Почему убили их главу? Она либо невозможно глупа, либо невероятно умна.
— Итак, будем работать, — согласился барон.
— Те из нас, кому это нужно. Мисс Андервуд, сегодня вечером мы в ваших услугах не нуждаемся. Мы обойдемся без вас.
Хлоя восприняла это как позволение уйти и выпрямилась.
— Прошу прощения, я забыла книги, — сказала она.
— Какие книги?
— Которые вы сказали мне купить.
Хаким отмахнулся:
— Не важно. Мы будем работать в конференц-зале, и я уверен, что вам будет удобнее оставаться в вашей комнате.
Это был абсолютно категоричный приказ, мало того, предупреждение, но Хлоя еще продолжала играть свою простодушную роль.
— Не скажете, где здесь есть компьютер, которым я могу воспользоваться? Мне нужно проверить почту.
Наступило мертвое молчание, и Бастьен откинулся на стуле, наблюдая, как Хаким с этим справится. К его удивлению, тот кивнул.
— В библиотеке, как раз за лестницей на первом этаже. Просматривайте что хотите.
— Только почту, — ответила Хлоя, выходя из-за стола.
Никто даже не приподнялся — законы вежливости существуют не для наемных работниц, подумал Бастьен, подавляя внутреннее желание привстать. И если она хочет только проверить почту, тогда он —
Дверь за ней закрылась, и тут же все заговорили одновременно.
— Не думаю, что оставлять здесь эту женщину было хорошей мыслью, — заявил по-немецки фон Руттер. — У нас достаточно неразберихи и без переводчицы. Почему сюда притащили неизвестно кого?
— Женщина, которую я первоначально нанял, была блондинкой с вакуумом в голове и минимальными знаниями, достаточными, чтобы облегчить работу. Она была настолько поглощена собой, что не замечала ничего необычного, — ответил Хаким на том же языке. — Что касается этой — тут я не уверен.
— Не уверен? — резко вмешалась Моника. — Никогда не думала, что вы из тех, Жиль, кто действует наобум и полагается на удачу. Вы должны немедленно избавиться от нее.
— Если возникнет необходимость. — Хаким не любил, когда ему указывали, что он должен делать. Он был уверен, что придет его время — и он возглавит этот стол по праву. — Вы знаете, что я без колебаний делаю все, что должен. Но я никогда не действую необдуманно. Если американка исчезнет бесследно, может возникнуть слишком много вопросов. Я должен убедиться, что либо ее никто не будет искать, либо ее присутствие может причинить серьезный вред. Пока я не уверен ни в том ни в другом. Как только я приму решение, мисс Андервуд перестанет нас беспокоить.
— Если вы не можете говорить по-итальянски, давайте по-английски или по-французски! — потребовал Рикетти. — О чем речь?
Моника повернулась к нему, сладко улыбаясь:
— Мы говорим о том, представляет ли мисс Андервуд опасность для нас, и если да, то как аккуратно от нее избавиться. — По-итальянски она говорила безукоризненно.
— Убить и подстроить автомобильную аварию, — предложил Рикетти.
— Может, и так, — ответил Хаким. — Но она приехала с моим водителем, и я не уверен, что захочу пожертвовать моим «даймлером» только лишь для того, чтобы замаскировать ликвидацию. Кроме того, мне понадобится время, чтобы заменить водителя.
— Просто убейте ее и не морочьте себе голову, — вмешался Отоми. — Если вы такие щепетильные, я подключу своего помощника. Мы тратим время на бессмысленные споры, когда у нас есть более важные дела. Я хочу знать, как мы собираемся переправить в Турцию четыре дюжины «леголасов», чтобы никто этого не заметил.
— Это ваши проблемы, Отоми-сан, — невозмутимо заявил Бастьен. — Я хочу знать, откуда придут деньги, прежде чем выложу товар на стол. И уж поверьте мне, товар производит большое впечатление. Лучшее, что может предложить американская военная наука.
— Никто вам не поверит, Бастьен, — сказала мадам Ламбер. — Никто из нас не верит друг другу. Вот почему мы отлично сработались. Между нами говоря, мы контролируем продажу и приобретение нелегального оружия почти во всем мире. Доверие могло бы стать нежелательной помехой.
— Почти во всем мире, — откликнулся Бастьен. — Но не во всем. Где, черт возьми, Кристос? Мне не нравится эта задержка, она действует мне на нервы. Почему мы переживаем не из-за него, а из-за несчастной девицы, у которой хитрости не больше чем у зайца?