Черный Камелот
Шрифт:
УИЛЛС: Но вы ведь не исчезали.
РАШ: Потому что я как следует пораскинул мозгами.
УИЛЛС: Объясните.
РАШ: Перед тем как вылететь в Прагу, я распорядился, чтобы к моему приезду все было готово: грузовики, мотоциклетный эскорт, легковые автомобили, рота эсэсовцев. Я рассуждал так: если я с минимальными потерями времени доставлю груз в Берлин, Гиммлер поймет, что у меня просто не было времени порыться в досье. Кроме того, все ящики были запечатаны, заперты на ключ, а ключи находились у рейхсфюрера. Я позаботился о том, чтобы к моему приезду на каждый ящик поставили дополнительную печать. Погрузка на машины заняла всего семнадцать минут. Едва прилетев в Прагу, я сообщил рейхсфюреру
УИЛЛС: Куда именно?
РАШ: Это мой секрет. Не думайте, что вы сможете обмануть меня или принудить силой. До поры до времени секрет останется при мне. Когда я буду убежден, что вы честно и сполна выполнили мои условия, эту информацию я сообщу вам сам, добровольно.
УИЛЛС: Хорошо, мы к этому вернемся.
РАШ: Когда я прибыл на место, рейхсфюрер уже находился там. Он спросил меня, останавливались ли мы где-то по дороге. Я сказал, что мы сделали одну остановку, в казарме СС, в городе Галле – нужно было заправить топливные баки и накормить людей. Кстати говоря, по ироническому совпадению, Гейдрих родом из Галле. Я сказал рейхсфюреру, что у грузовиков во время остановки вое время дежурили часовые. Мы пробыли в Галле ровно двадцать минут, затем продолжили путь. Гиммлер сказал, что моя оперативность впечатляет. Таким образом, я спас себе жизнь исключительно за счет быстроты и организованности.
УИЛЛС: Что было дальше?
РАШ: Для архива было подготовлено специальное помещение, где Гиммлер распорядился разместить ящики. Входить туда кому-либо воспрещалось. Дверь в помещение была стальная, с очень сложным замком. Гиммлер заперся там и не выходил много часов. Потом без единого слова отправился на аэродром и улетел в Берлин.
УИЛЛС: А что было с вами?
РАШ: Я остался там по приказу Гиммлера. Комната была опечатана, возле нее установили постоянный пост. Пока я находился в том месте, Гиммлер прилетал дважды и всякий раз проводил там по целому дню, запираясь в помещении. Он изучал материалы. Меня использовал в качестве физической силы – вызывал в комнату, когда нужно было передвинуть тяжелый ящик с места на место. Все это выглядело очень странно.
УИЛЛС: Почему странно?
РАШ: Какой смысл достигать высокого положения, если потом приходится заниматься тяжелым физическим трудом? Я-то думал, что люди делают карьеру с одной-единственной целью – никогда не пачкать руки работой.
УИЛЛС: И чем вы там с ним занимались – только передвигали ящики?
РАШ: Да, только этим.
УИЛЛС: А потом?
РАШ: Я же сказал вам, что расскажу все сам. Так что не нужно меня подгонять.
УИЛЛС: Продолжайте.
РАШ: Несколько раз Гиммлер устраивал короткий отдых, и я должен был садиться и выслушивать его пространные монологи. Рейхсфюрер сидел рядом со мной, как самый обычный работяга, ел колбасу, пил воду и рассказывал про Гейдриха. Думаю, в глубине души он был рад, что Гейдриха больше нет. Даже для него покойный представлял некоторую угрозу. После того как Гиммлер разобрался в архиве, ящики были расставлены в определенном порядке и дверь в комнату опечатали. Один ящик Гиммлер захватил с собой в Берлин – я тащил его на себе до автомобиля, а потом мы отправились в столицу. Нас сопровождало два броневика впереди, два броневика сзади и еще мотоциклисты. Всю дорогу я держал наготове автомат с взведенным затвором.
УИЛЛС: Куда отвезли этот ящик?
РАШ: На Принц-Альбрехт-штрассе.
УИЛЛС: Что там было?
РАШ: Понятия не имею. Я вернулся в замок, забрал свои вещи и поступил в распоряжение Шелленберга. (Примечание: служба у Шелленберга, в управлении внешней разведки, подробно описана в протоколе допроса № 4.)
УИЛЛС:
РАШ: Рейхсфюрер время от времени вызывал меня к себе для выполнения отдельных поручений.
УИЛЛС: Почему вас?
РАШ: Я считался настоящим солдатом, а Гиммлер испытывал некоторое романтическое чувство по отношению к воякам.
Думаю, теперь, когда он сам воюет на фронте, от прежних его иллюзий не осталось и следа. Я продемонстрировал рейхсфюреру, что могу работать быстро и эффективно. Он решил, что может мне доверять. С его точки зрения, я был доблестным молодым человеком, готовым отдать за него свою жизнь.
УИЛЛС: Вы действительно бы отдали за него свою жизнь?
РАШ: Я солдат. Если бы мне приказали, я бы пожертвовал жизнью. Хотя считаю, что мог бы пожертвовать своей жизнью во имя более высоких целей.
УИЛЛС: Мы отклоняемся от темы. Итак, Гиммлер поручал вам отдельные задания.
РАШ: Да, следующая наша встреча состоялась в мае 1943 года. Прошло довольно много времени после истории с перевозкой архива. Меня вызвал Шелленберг и велел немедленно отправляться к рейхсфюреру, который желает меня видеть. Я пошел к Гиммлеру, вытянулся по стойке «смирно» перед его столом, и рейхсфюрер долго молча смотрел на меня, не говоря ни слова. Вид у него был довольно хмурый, и я решил, что меня сейчас расстреляют. Потом Гиммлер сказал, что я должен отправиться в... Ну, одним словом, туда, где хранится архив, и привезти ему одно досье. Оказалось, что озабоченный вид рейхсфюрера объясняется очень просто – он прищемил себе пальцы ящиком стола. Пальцы были перебинтованы, и Гиммлер пожаловался мне, что ужасно страдает от боли. Потом сказал: «Вопрос, Раш, заключается только в одном – могу ли я вам доверять?»
УИЛЛС: И вы отправились в путь?
РАШ: Да. Причем специальный человек засек время, которое мне понадобилось на поиск досье. Это заняло примерно полминуты. Нет, наверное, все-таки чуть больше – ведь мне пришлось сначала найти ящик, потом взломать печать, вытащить досье и навесить новую печать. Но я действовал очень быстро, уж можете мне поверить.
УИЛЛС: Вы прочли досье?
РАШ: Досье при мне положили в портфель, который наручниками был прикован к моему запястью. Человек, закрывший чемоданчик на замок, сопровождал меня до Берлина, а открыл замок сам Гиммлер. Так что возможности заглянуть в досье у меня не было.
УИЛЛС: Но вы ведь знаете, на кого было это досье.
РАШ: Да, на американца по имени Аллен Даллес. Я хорошо запомнил это имя. Даллес руководил американской разведкой в Швейцарии. Сейчас он ведет переговоры с обергруппенфюрером Карлом Вольфом. Я ведь об этом вам уже рассказывал. (Примечание: см. протокол допроса № 2, где изложены сведения о переговорах. Шелленберг о них знает, но неизвестно, знают ли о них Гиммлер и Гитлер.)
УИЛЛС: Да, вы нам рассказывали о переговорах, но мы знаем о них и без вас. Расскажите лучше о других заданиях, которые вы получали от Гиммлера. Вас часто посылали за новыми досье?
РАШ: Несколько раз. Это происходило постоянно, пока я служил в аппарате Шелленберга. Со временем ко мне даже перестали приставлять сопровождающего, засекавшего время.
УИЛЛС: Значит, у вас была возможность заглянуть в папки?
РАШ: У меня никогда не было достаточно времени, чтобы ознакомиться с документами как следует, но я получил представление о том, какого рода информация там содержится. (Примечание: позднее Раш был подробно допрошен на эту тему. См. приложение.)
УИЛЛС: Вопрос о документах, которые вы получили от Шелленберга для вывоза в Стокгольм. Видели ли вы их или их дубликаты в архиве Гейдриха?