Чёрный диггер
Шрифт:
— Неверный, ох, дал же. бог имечко, говорит, что это делегация от правительства. А стариков и женщин с детьми они сейчас организуют, — сказал Леопольд.
— Какого правительства? Совета полевых командиров? — Илья тянул из машины здоровенную сумку, поэтому, разговаривал спиной к остальным.
— Законного. По крайней мере, с точки зрения России, — разъяснил Леопольд.
— Это Неверный сказал? — уточнил Женька.
— Ну, а кто же ещё?
— А-а… Ну, раз Неверный сказал, тогда конечно… Такой не соврёт…
— Давай свет! — рявкнул на него Леопольд, уставший от Женькиных подколок.
В
— Коля, — обратился к парням Леопольд, — ты захватывай с того края, а ты, Сергей, отсюда.
Он понизил голос:
— Эти, — Леопольд кивнул в сторону бородатых, — сказали, их не снимать.
Поэтому вы старайтесь, чтобы они в кадр не попадали. Нам сейчас массовку подгонят, тех и сделаете.
Пожелание, высказанное мрачными представителями неизвестно какого правительства, ещё более усиливало их сходство с лицами, находящимися не в ладах с законом. Сомнения Сергея тут же подтвердил Маклай, на что Леопольд ответил:
— Боятся. Говорят, что опасаются мести боевиков. Их можно понять, в конце концов.
Как показалось Крутину, это боевикам следовало бы опасаться мужчин, которые сейчас хмуро и немногословно принимали помощь добросердечной России.
«Ну, да это их, местные, дела, — решил он. — Нам это, в общем, побоку, что начальство сказало, то мы и делаем».
Сергей для начала захватил один из грузовиков, где шла выгрузка, пытаясь уловить момент, чтобы бородачи были повёрнуты к нему спиной. Затем прошёлся по лицам солдат. Появившийся здесь же Леопольд дал им команду, и лица воинов начали излучать радушие и приветливость, как у новогодних Дедов Морозов, раздающих подарки ребятне.
Коля в это время работал с Ильёй. Тот, придав себе вид сдержанной гордости за державу, повествовал о бескорыстной помощи нашего народа мирному населению, пострадавшему в результате военных действий. Тут же появилось и само мирное население в виде высохшего старика, трех старух, две из которых еле передвигались и должны были помнить ещё времена царя-батюшки Николая Второго, мужчины, похожего на деревенского дурачка, которым, вероятно, он и был, и перепуганной, ещё довольно молодой, но уже с целой сворой орущих чумазых ребятишек женщины.
Сергей попробовал снять их с разных сторон, но ни один из ракурсов Крутину не понравился. Массовка была слишком жидкой, и никак не удавалось создать впечатление толпы или хотя бы достаточно большой группы. В конечном итоге ему удалось с помощью Леопольда убедить некоторых бородачей пристроиться за спинами старух так, чтобы их лиц нельзя было разобрать, а затем перегнать всех поближе к кустарникам, что придавало хоть какую-то объёмность изображению.
Маклай взял в кадр Неверного, который, запинаясь и дёргая правым плечом, пробормотал что-то о милосердии и гуманизме. Затем его повело в сторону, и он понёс что-то о боге, заповедях, добродетели и христианской помощи, что было уже совсем не к месту, потому что стоявшие перед ним люди ни к Иисусу, ни к православию отношения не имели.
Затем вперёд вышел старик. Он что-то сказал довольно кратко,
— Стоит ли давать такое? — тихо спросил Сергей Леопольда. — Народ не взбесится?
— А почему бы и нет? — парировал встречным вопросом шеф. — Пусть люди знают, куда идут их деньги.
— Не пропустят ведь. Заставят убрать.
— Ну, это мы посмотрим, — заявил Леопольд, воинственно выпячивая грудь. И был прав. Благодаря своему напору и гибкости ему удавалось проталкивать скользкие и острые материалы, чего никогда не смог бы сделать никто другой.
Они провозились ещё минут сорок. Взяли несколько общих планов, отработали натуру, когда Леопольд наконец решил, что с них достаточно, и дал команду собираться и грузить все обратно в машину. Солдаты вместе с шофёрами закрывали борта грузовиков и поправляли тент.
Им помогал Саша Гуровенко. Чернобородые уже сложили груз в свои машины и в подоспевший к ним автобусик «ПАЗ», но уезжать не торопились и все так же продолжали недружелюбно наблюдать за телевизионщиками издали. Массовка, чудом нашедшаяся в этом почти необитаемом месте, тоже не расходилась, отстраненно и безмолвно глядя на их сборы. И лишь ребятня суетилась под ногами, мешая и норовя что-нибудь стянуть, отломать или отгрызть. Сердобольный Гуровенко отыскал в машине пакет с крекерами, который вручил самому старшему с указанием разделить по-честному между всеми. Вместо этого юный горный орёл, заполучив в свои когти такую добычу, тут же отбыл в свободный полет в неизвестном направлении, прижимая к груди пакет и пытаясь на бегу засунуть в рот как можно больше из его содержимого. Остальная стая преследовала его с визгом и криками.
Те же двое мужчин опять подошли к Неверному и минут пять о чем-то с ним разговаривали. Неверный соглашался, кивая головой.
Появился Коля, отходивший в сторону для отправления естественной нужды.
Такое регулярно происходило с ним на выездах во время съёмки, и даже врачи, к которым Коля неоднократно-обращался, не могли дать объяснения этому любопытному психологическому и физиологическому феномену.
— Поехали? — предложил он, застёгивая брюки, что с головой выдавало в нем нашего человека, который всегда поправляет эту деталь гардероба на ходу.
Все расселись по своим местам. Грузовики, ворча, степенно проследовали мимо «рафика». Саша завёл двигатель, развернулся и покатил следом за ними. Они двигались точно в таком же порядке, как и по дороге сюда.
Сергей оглянулся назад. Старик, старухи, женщина и дурачок стояли на дороге и все так же безучастно, как изваяния, смотрели им вслед.
— Ах, черт побери! — ругнулся с переднего сиденья шеф и бросил рядом с собой тряпку, которой только что пытался вытереть запылившуюся обувь. — В чем же она у тебя?