Чёрные перчатки
Шрифт:
А потом всё замерло. Их мышцы напряглись до предела и расслабились. Могильщик тяжело застонал, а Виллита впилась в его плечо зубами, сдавливая крик...
Велион тяжело лёг на лавку. Он засыпал и был не в силах бороться со сном. Счастье переполняло его, как минутами ранее переполняла страсть.
Перед тем, как провалиться в сон, тотенграбер услышал сбивчивый, запыхавшийся голос Виллиты.
– Я брызгала на камни не очень безобидный отвар, Чёрный могильщик... А теперь спи.
И Чёрный могильщик спал.
Велион давно не читал книг. Либо у него не было времени, либо ему попадалась редкостная чушь, вроде бессмысленных рассуждений «учёных-историков», ни разу в жизни даже близко не подходивших к могильникам, о причинах войны, её ходе и последствиях. Конечно, некоторые из них были
Но все эти доводы были для могильщика таким же бредом, как и опровергаемые ими теории, так как, по его мнению, в них не было ни малейшего смысла. У Велиона была другая теория, и основывалась она на ненависти. Он знал, что его засмеяли бы даже другие могильщики, поэтому держал эту теорию при себе. Да и не так уж давно она родилась, если честно.
Так вот, теория Велиона основывалась на ненависти. Стоило сложить два и два (то есть виденное им в могильниках и, в частности, Импе и Сердце Озера) и понять, что только обуявшая всех и каждого ненависть смогла бы заставить людей убивать друг друга, в том числе и магов, настолько бездумно и с такими последствиями.
Могильщик гордился этой своей теорией, но каково было его удивление, когда он, копаясь от скуки в библиотеке храма, наткнулся на небольшую даже не книгу, тетрадь, даже не имеющую обложку, и случайно прочитав несколько фраз, понял, что он не первый, кому пришла эта мысль. Потому-то Велион и занимался таким редким для себя делом.
«Дело всё в ненависти человеческой, ибо животная ненависть не могла достичь такого размаха, так же как и вторжения, революции, гражданские войны, дворцовые перевороты или другие организованные боевые действия. Дело в том, что всеми боевыми действиями руководят люди, поэтому-то они и называются организованными. Это насилие имеет свои причины (давайте, не будем пока брать такую банальную причину, как ненависть, разговор идёт об организованном насилии), свои цели и чётко направленно на определённую долю человеческого общества, назвать которую классом у меня не поворачивается язык. Это долей общества может быть население соседнего государства или провинции, дворяне, купцы маги, - кто угодно, рыжие или горбатые, наконец. Цели могут быть самыми разными: от захвата ресурсов до уменьшения демографического давления или потенциальной опасности в случае с рыжими (думаю, никто не будет спорить, что рыжие – сплошь проходимцы и ведьмаки с ведьмами). Главное то, что стороне, начавшей это организованное насилие, необходимо достижение своей цели, и она будет добиваться этого всеми
Что же мы видим в случае Великой Войны? Неуправляемое насилие, нацеленное на уничтожение и ничего боле. Я, как уважающий себя историк, не понаслышке знаю, что такое могильники, и в одном из них, увы, я даже лишился пятого и четвёртого пальца на правой ноге. Я БЫЛ в могильниках, чем не утруждают себя другие «историки», и с уверенностью могу сказать: люди тогда будто сошли с ума. Они убивали и насиловали, были убиты, ограблены или изнасилованы, только ради ненависти, как одержимые. Так делают только дети: мучают птиц ради интереса, измываются друг над другом, но не понимают, зачем они это делают.
Думаю, стоит привести некоторые мои наблюдения, из которых я сделал эти выводы.
Первое: чем больше города, тем больше разрушений. Не думаю, что кто-то будет спорить, что в больших городах живёт больше народа, и в случае с неуправляемым насилием эти города понесут больше потерь. Помним, что многие деревни война даже не затронула.
Второе: магия. Её слишком много. В большинстве случаев видно, что магию пользовали бессмысленно так, будто магами никто не руководил. Думаю, маги могли использовать не только боевые заклинания, есть же чары, наводящие сон и прочее. Но каждый могильник пропитан только боевыми заклинаниями. Сторожевые чары в домах или, скажем, магия, ускоряющая рост деревьев, думаю, можно не считать, и так ясно, что их накладывали до начала боевых... бойни. Боевыми действиями ЭТО назвать язык просто не поворачивается.
Третье: практически полное отсутствие полей сражений. Об этом говорили многие, но я хочу добавить: полей сражений действительно мало, и они остались после незначительных стычек. А вот площадей сражений пруд пруди. Причём, в городах действовала регулярная армия, с этим, думаю, тоже никто не поспорит.
Четвёртое:...».
– Читаешь? – раздался рядом голос Марвы.
– Угу, - угрюмо промычал Велион, отрывая глаза от тетради. Но взгляда на настоятельницу он не перевёл.
– Чего глазки в пол опустил, могильщик?
– Это... – Велион сглотнул. – Это был сон?
– Вот это? – спросила Марва, вынимая из рук тотенграбера тетрадь. – Нет, это был не сон, и, думаю, ты знаешь это лучше меня. Интересная теория, а?
– Ты поняла, о чём я.
– Нет, не поняла.
– Виллита была сном?
– Виллита – да. Но ты ведь не в претензии? Я просто тебя использовала, чтобы удовлетворить свою физическую нужды. Но ты же привык к тому, что женщины тебя используют, а, могильщик?
Могильщик кивнул и усмехнулся краем рта.
– Ты меня ненавидишь? – тихо спросила Марва, прерывая затянувшуюся паузу.
– Нет.
– Я опоила тебя, заставила...
– Кажется, тебя это беспокоит больше, - резко сказал Велион. – Тебя, настоятельницу храма Мёртвой Матери, разрушившую столько семей, убивших столько плодов во чревах их матерей...
– Заткнись! – холодно произнесла Марва, её взгляд полыхнул, но сразу же потух. Настоятельница опустила голову и на миг превратилась в ту, кем являлась бы при других обстоятельствах – одинокой молодой женщиной. – Всё-таки ты злишься, - сказала она после паузы. Марва подняла голову, её губы кривились в горькой усмешке. – Что ж, не буду больше вызывать твою злость. Можешь спать с тем, с кем захочешь, обманывать тебя я больше не собираюсь. Остальные жрицы не против.
Велион резко встал и сделал шаг к настоятельнице. Он будто нависал над ведьмой, хотя был не настолько уж и выше. Он взял её ладонь и заглянул в глаза.
– Ты же понимаешь, что я тебя не люблю. И сразу скажу, что вряд ли когда-нибудь полюблю.
– Знаю.
– И всё равно хочешь, чтобы я был рядом?
– Да... Мне... мне нужно твоё... тепло... Я...
Велион наклонился и поцеловал Марву в губы.
Заклинание на шкатулке, или даже небольшом сундучке, было более чем серьёзным: печать из трёх сплетённых змей, под которыми, пульсируя, мерцало проклятье – слегка изменённая «куриная слепота». Обычная «слепота» на долгое время лишало жертву зрения, эта же, помимо потери зрения, могла вызвать что-то неприятное, но всё же не смертельное. Подумав, Велион натянул перчатки. Понос или чирьи – плевать, это того стоит, ещё как.