Черное Солнце
Шрифт:
— Мне нужны сверхточные данные об их программе и используемых методах и машинах. Представь мне их, Эрик.
— Если изымете с планеты А — заряд, мне будет легче.
— Выполняйте задание, командор, — помрачнев ответил Хан и экран погас.
Помрачнел и я.
Вернувшись в номер, я увидел, что Магдалена спит, свернувшись калачиком. Поправив тонкое одеяло, я осторожно прилег рядом. Генорг по открытой программе может не спать месяцами, но время от времени сон необходим. Во сне происходит наиболее полное и быстрое восстановление организма уникальной биологической машины. Прикрыл глаза и я. Тонкая пелена дремы начала туманить мозг. По этой пелене чужой сон — воспоминание,
Наложница следила, как ест и пьет Рикуаль. Раньше большой и сильный офицер-генорг из личной гвардии Исидо принимал пищу быстро, почти автоматически. Он не ел, а насыщал свой мощный организм. Но за тот месяц, что красивая пленница провела в доме капитана, воин изменился. Рикуаль теперь подолгу смаковал блюда, приготовленные ее рукой, и перестал при этом посматривать по сторонам, словно постоянно ожидал нападения врага. Теперь он все время смотрел на нее.
Во время резни, учиненной Гором по приказу Исидо в одном из городов павшего Сета, старший офицер Рикуаль силой взял приглянувшуюся горожанку. А вскоре она оказалась в его доме на правах наложницы и полностью завладела его мыслями и телом. Он не заметил, как день за днем и ночь за ночью прекрасная незнакомка, подчинила его себе, опутала нежностью, словно паучьей сетью.
— Расскажи мне о Великом Исидо, мой повелитель, — зашептала красавица Рикуалю на ухо, когда утомленный ее ласками, он откинулся на подушки. — Я столько слышала о нем, но ни разу не видела. Говорят, что он величайший воин планеты и по праву занял место Создателя.
— Так оно и есть. Исидо — величайший воин. Но ныне даже Гор видит его все реже. Великий Исидо давно перестал покидать свой дворец, почти полностью передав правление сыну. И никого не терпит в стенах старой цитадели, кроме него. Даже жрецов-шумеров и стражу, которая теперь охраняет только внешние стены и главный вход, — вздохнул усталый Рикуаль.
— Что же он может делать в одиночестве во всех этих залах и комнатах — то ли шептала, то ли напевала вопросы засыпающему воину девушка.
— Он разговаривает с Великим Осирисом и звездами, — сквозь сон отвечал Рикуаль. — Завтра, когда стражу сменит мой отряд, Великий Исидо даже Гора не примет. Завтра день смерти Осириса. Завтра в цитадели будут умирать и даже нам не стоит лишний раз попадаться ему на глаза.
Лорелея шептала новые вопросы, и, одурманенный ее голосом и терпким вином, воин кровавой армии Исидо продолжал отвечать и, сам того не замечая, раскрывать все новые секреты Кровавого Зверя.
Тихий зуммер тревоги заставил меня вскочить с кровати. На экране раскрытого чемоданчика, вооруженные люди быстро заполняли здание отеля. На часах было ровно четыре часа утра.
— Балкон! — шепнула Магдалена, застегивая джинсы.
За прикрытыми створками балкона послышался легкий шорох, а на новой наплывшей картинке монитора возникло изображение нашего балкона, на который по сброшенным с крыши тросах съезжали вооруженные люди в масках. Я насчитал троих. Четвертый оставался наверху, страхуя товарищей. На кровлях соседних домов замелькали тени снайперов. Еще через мгновенье несколько экранов погасли — систему видеонаблюдения гостиницы отключили.
— В коридор! — захлопнул я чемоданчик и, активировав взрыватель, бросил его к балконной двери. Со смешанным чувством то ли досады, то ли печальной обреченности я подумал, что если бы не оставленные в живых свидетели на яхте Хансена, всего происходящего вокруг сейчас, возможно, не случилось бы.
Взрыв у балкона раздался, когда мы уже выскочили в коридор. Хлопок был негромкий, но пол под ногами
Спустившись этажом ниже, мы оказались среди постояльцев-туристов, в панике покидающих свои номера, и стремящихся к выходу. Магдалене легко удалось бы смешаться с ними, а я выделялся камуфляжем офицера береговой охраны. Было решено разделиться. Вместе с многоголосым потоком Магдалена устремилась вниз, к главному выходу. Я, не теряя времени, вбежал в распахнутые настежь двери номера в конце коридора четвертого этажа. Притворив их за собой, погасил свет.
Оставив шумерского миротворца в кобуре — лишние следы и разрушения ни к чему, я приготовил беретту и осторожно приблизился к балконным дверям, готовясь к прорыву из кольца. Прижавшись спиной к стене у проема, я попытался сосредоточить свой внутренний взор на расстановке сил противника снаружи — не хотелось попасть под меткий выстрел снайпера на крыше.
Звук вышибаемой двери помешал мне войти в транс. В номер влетели два штурмовика в бронежилетах и касках. Расстреляв половину семнадцатизарядного магазина по незащищенным конечностям нападавших, я заставил их отступить, заливая кровью палас, обратно в коридор. Однако зевать не стоило — для следующего штурма противник готовил бронированные щиты. Выбежав на балкон, я сразу же приник к массивному парапету. По площадке вокруг заплясали высокие фонтанчики — снайперы на крышах пытались меня достать. И достанут, если я задержусь чуть дольше.
Тем временем начался новый штурм гостиничного номера. Когда под ногами штурмующих взорвался последний паук, я, мысленно поблагодарив римские переулки за их узость, перемахнул через перила и длинным прыжком достиг приглянувшегося балкона здания напротив. Там небритый итальянец в обтягивающей живот майке и с бутылкой вина в руке, отмахиваясь от встревоженной жены с криком тянущей его назад, уже давно порывался посмотреть, что происходит в здании отеля.
— Привет, дружище! Приятного аппетита! — приземлился я перед удивленным римлянином и хлопнул ладонью по шеврону на рукаве форменной рубашки. — Мы тут небольшую спецоперацию проводим. Я немного заблудился. Где тут у вас выход
Не прошло и минуты, как я выскочил на одну из соседних улиц с плотно уставленными автомобилями горожан обочинами. Шагнув к ближайшему из них, я приметил пару вооруженных автоматическими винтовками карабинеров, возникших из-за небольшого фургончика на противоположной стороне улице. Вскинув оружие, итальянцы приказали мне поднять руки и стали опасливо приближаться под монотонный бубнеж рации на плече одного из них. В дальнем конце улицы, взвизгнув тормозами, появилась полицейская машина. Я бросился бежать. Автоматные очереди вдогонку стали безжалостно кромсать разноцветное железо и стекла стоящих в ряд автомобилей. Налегке удалось быстро оторваться от автоматчиков, но полицейский фиат меня все же догнал. Я развернулся, готовый дать отпор, разрядив в него последнюю обойму беретты, но за лобовым стеклом белело красивое лицо с нахмуренными бровями и сосредоточенным взглядом воина — Магдалена. Снова завизжав тормозами, автомобиль остановился точно напротив меня, приветливо распахнув дверцу со стороны пассажирского места. Я нырнул внутрь, и юркая машина стрелой помчалась по мощеным улицам полусонного города.