Черное Солнце
Шрифт:
Она откашлялась, и он почувствовал, как шевельнулся воздух, когда она встала.
– Я должна идти, Серапио. Ты продолжишь свой путь, а мне же пришло время присоединиться к предкам.
– Не оставляй меня!
Она склонила голову и шепнула ему на ухо. Тайное имя. Его настоящее имя.
Он задрожал.
А затем она направилась прочь, звук ее шагов удалялся по направлению к открытой террассе. Она бежит. Бежит – куда?
Там была только террасса, за которой было лишь бесконечное небо.
И он знал, что она бежит, чтобы взлететь.
– Мама! – закричал он. – Нет!
Он попытался распахнуть глаза, но швы были крепки, а веки не открывались. Он хотел
– Сынок! – взвыл отец. Что-то огромное ударило в дверь, дерево раскололось, и дверь обрушилась.
– Мама! – воскликнул Серапио. – Вернись!
Но его мольбы остались без ответа. Матери не было.
Глава 2
Город Кьюкола
325 год Солнца
(за 20 дней до Конвергенции)
Вне воды тик плавает в вине.
Ранние продавцы фруктов прогуливались по улицам Кьюколы и криками призывали купить напитки. Голоса их разносились по узким улочкам и широким проспектам, мимо скромных, крытых соломой овальных домов простых жителей, прямо к крышам богатых многоэтажных каменных особняков торговых правителей. Эти крики петляли и среди стел, увенчанных головами ягуаров, что охраняли великие четырехгранные пирамиды, и по старой королевской площадке для игры в мяч – все еще пустынной в царившей вокруг предрассветной темноте. Эти крики заполнили гробницы и рыночные площади, церемониальные места и вылетали за пределы городских стен. До тех пор пока даже Ксиала, блаженно потерявшая сознание всего несколько мгновений назад, не услышала их.
– Кто-нибудь, пожалуйста, заткните их, – пробормотала она, прижимаясь щекой к холодному грязному полу, на котором спала. – У меня от них голова болит! – Подождав и убедившись, что никто ей не ответил, повторила просьбу, уже чуть громче.
Вместо ответа кто-то пнул ее под ребра. Не сильно, но достаточно для того, чтоб Ксиала, заворчав, приоткрыла глаз, чтоб рассмотреть того, кто осмелился на это.
– Заткнись, – скомандовала виновница ее пробуждения – худая женщина вдвое старше ее, с застывшей, подобно маске, левой половиной лица и зловещим шрамом на шее. – Ты шумишь сильнее, чем они.
– М-м-м… Нет, – протянула Ксиала, одарив незнакомку лучшим из своих взглядов, но к губам прилипла грязь. Пришлось вытереть рот рукавом, и лишь потом она хорошенько оглядела комнату, в которой находилась: темные мокрые стены и деревянная решетчатая дверь там, где должен быть выход. Слишком много женщин, от которых исходил запах немытого тела и перебродившего кактусового пива, распласталось на полу. Несколько счастливчиков прижимались друг к другу под изношенными хлопчатобумажными одеялами, скрываясь от холода. Кто-то тихонько плакал в темном углу.
– Проклятье, – вздохнув, сказала она. – Я снова в темнице.
Пнувшая ее тощая женщина хихикнула. У нее явно не хватало зубов: двух передних и одного нижнего. Ксиала задумалась – сгнили они или их продали. Судя по лицу, незнакомка вполне могла продать свои зубы.
– Это не дом торгового правителя, – ухмыльнулась женщина. – Это уж точно.
– Хвала младшим богам хотя бы за это, – ответила Ксиала – и, кстати, совершенно искренне. Торговых правителей она не любила, хотя сама, если честно, работала на одного из них и благодаря этому и оказалась здесь, хотя и не сразу. Если бы господин Пек не пытался обвести ее вокруг пальца, его бы не пришлось сбросить в океан. Причем она даже не задержалась, дабы посмотреть,
Конечно, она бы напилась в любом случае, но никогда не помешает найти хорошее оправдание.
Чувствуя себя изможденной, она с трудом заставила себя сесть. Увы – слишком быстро, и голова закружилась. Вот она, плата за благие начинания! Ксиала сжала виски руками, мечтая, чтоб мир остановился. Кожа на костяшках пальцев болезненно заныла, и, бросив взгляд на правую руку, Ксиала обнаружила там свежие ссадины и припухлость. Кажется, она умудрилась с кем-то сцепиться, но даже за все какао в Кьюколе не вспомнила бы, с кем именно. Беззубая рассмеялась еще сильнее.
Встряхнув поврежденной рукой и старательно не обращая внимания на чересчур веселую сокамерницу, Ксиала встала и провела пальцами по одежде, оценивая, чего она лишилась. Кинжала – что не удивительно. Маленького кошелька – что тоже не столь уж странно. Но, по крайней мере, у нее все еще оставалась одежда и сандалии – а значит, она должна была быть благодарна хотя бы за это. Пару раз пьянка заканчивалась еще хуже.
Перешагивая через спящих на полу людей, она даже не пыталась извиниться за то, что пнула кого-то по спине или оттоптала кому-то руку. Тем более что большинство женщин спали или были пьяны до беспамятства, а потому попросту этого не заметили. Ксиала облизнула сухие, потрескавшиеся губы. Она бы и сама не отказалась сейчас выпить. Нет, сказала она себе. Разве мы не выяснили, что именно пьянство привело тебя сюда? Больше никакой выпивки. И никаких торговых правителей.
Мысль была, конечно, здравая, но при этом Ксиала понимала, что ни одной из этих клятв не суждено сбыться. В конце концов, она – моряк, а моряки выживают лишь благодаря торговым правителям и спиртному.
Ксиала добралась до решетчатой двери и неуверенно попыталась ее открыть. Увы, не получилось, так что она просунула лицо между прутьями и всмотрелась в темноту наступающего утра. Это был двор. Недостаток света скрадывал детали, превратив здание напротив в прямоугольный каменный блок, а открытое пространство между домами – в черную дыру. Справа и слева виднелись еще камеры, но сказать, был ли в них кто-то или нет, было невозможно. В общем, она была единственной, кто не спал. Ну, разве что кроме женщины, что смеялась над ней.
Голоса продавцов фруктами все еще были слышны, но сейчас они отдалились, стали намного тише. Вместо них слышался шелест ветра в пальмовых листьях и знакомые крики пробуждающихся в гнездах чачалаков [1] . В воздухе витал свежевыжатый запах папайи, долговязых ночных цереусов [2] , а над всем этим – соленый аромат моря.
Море.
Одно лишь воспоминание о нем могло утешить. Когда она была в море, она была счастлива. Ведь тогда попросту не существовало стран, темниц, правителей и проблем, возникающих от них. Если она сможет вернуться на корабль, все будет так, как и должно быть.
1
Чачалаки – птицы, обитающие в лесах Америки. (Здесь и далее прим. перев.)
2
Цереус – разновидность кактуса.