Черное солнце

Арбенина Ирина

Странные совпадения: бормотания юродивой, «попадающей» благодаря своему дару в «мировой информационный банк» и описывающей некие открывающиеся ей картины (островок с черепахами-самоубийцами и Стрэнджеров!) и затем увиденные по телевизору кадры, переданные мировыми агентствами, — казались Светловой удивительными.

И заставляли поверить в то, что видения Яны — это не мистика.

Смерть Крам и нежелание Тегишева иметь к ее наследству хоть какое-то отношение, намеренная отстраненность — кому угодно могли показаться подозрительными. Показалось

это подозрительным и детективу Светловой.

Две линии: поездки к жертвам Октябрьского-27 и Анино общение с генералом Тегишевым — неизбежно пересекались в одной точке.

И все погибшие вместе с Тегишевым имели единую точку соприкосновения — все они были как-то связаны с той лабораторией.

Тоня Семенова открыла ей, что причина смерти в каждом отдельном случае — вирусы, и они могли появиться только в Октябрьском.

* * *

Позже с помощью Федора Андреевича и «специалиста», им рекомендованного, Анна получит данные, которые позволят утверждать, что первоначально эта стихия была рукотворной: вирусы из Октябрьского-27 созданы людьми.

Но Крам могла обо всем этом догадаться и без ясновидящей.

Старая любовь, как известно, не ржавеет.

«Он у меня попляшет!» — пробормотала тогда фру Марион в присутствии Фокиной.

Отсюда само собой напрашивалась версия о шантаже. А кто более всего подходил для роли шантажиста? Кто «много знал»? Конечно же, бывшая любовница. Да еще какая любовница! Из Октябрьского-27!

И это подтверждение того, что шантаж действительно имел место.

Возможно, дело было не столько в деньгах…

И точнее, не только в них. Без этих денег, скажем так, Крам бы обошлась, прожила… Но обида брошенной женщины — мотив из самых сильных. Какой бы бурной ни была ее жизнь после Октябрьского, а Тегишева Маша Крамарова забыть, наверное, так и не смогла.

Не в тот ли момент, когда Марион, мурлыкая, перекрашивала усы генерала Тегишева в черный цвет — такими они были во времена их совместной жизни, а не, как нынче, седые! — она и обдумала свою нехитрую затею? Взять да и потребовать с Игоря Багримовича деньги за свое молчание. За то, что никому не рассказывает то, что знает. Никаким журналистам!

Марион до мельчайших подробностей припомнилась тогда сцена из прошлого — ее разговор с молодым еще военным Тегишевым. «Возможно, мы только через двадцать-тридцать лет узнаем, во что выльется этот опыт. Если доживем…» — сказал тогда своей возлюбленной будущий генерал.

Генерал дожил.

А Крам увидела отличный повод для шантажа.

После визита Фокиной, взволнованная открывшейся возможностью, Марион написала письмо Геннадию Гецу. Ей хотелось выудить побольше информации, подробностей о той давнишней истории. Она-то из откровенных разговоров с Тегишевым во времена их молодости знала расстановку сил и понимала, что, если кто и «в курсе», так это Гец.

Но она не успела ничего узнать.

Вирус всех опередил.

Гец скоротечно скончался.

Его жена Инна повезла его хоронить в Россию.

А Светловой достался обгоревший в камине конверт с адресом Марион Крам.

Сама же Марион была убита.

* * *

Все это Светлова и собиралась изложить генералу.

Все-таки теперь Тегишеву придется с ней побеседовать! Больше он дверь перед носом у Светловой не захлопнет!

Может, вообще ему назначить встречу на улице, чтобы вообще не было никакой двери?.. Никакой двери, которую можно нагло захлопнуть перед носом?

Если надо… В крайнем случае, если генерал так любит дуэли…

И Анна со спокойным сердцем — такое редкое состояние, и никто не объяснит почему, но точно знаешь, что делать и как быть — присела боком к столу и, примостив узкий лист бумаги рядом с чашкой кофе, принялась писать:

Надо бы начать с чего-то, вроде «Милостивый государь!».

Как там, в старину, ее назначали? Как там было у Дантеса и Александра Сергеевича? «На углу Невского и Мойки… У кондитерской Вольфа и Беранже…»

"Но я хотела бы знать… Не откажите во встрече .

В семь часов вечера…" И все написать по-французски! Если же у генерала возникнут трудности с переводом, его унижение со словарем доставит Анне маленькое — пти плезир — удовольствие!

Правда, Светлова обошлась без высокопарностей. Никаких кондитерских, никакого Вольфа и Беранже… Тем более что они были не в Петербурге.

Она банально назначила Тегишеву встречу возле его дома в Безбожном. Впрочем, без особой надежды, что он явится.

Глава 12

Сердце у Светловой замерло. Тегишев действительно явился и уже стоял на углу, в ярко освещенном круге света. Он пришел. Но лицо его было отрешенно. И в то же время — сдержанно и гневно Очевидно, ему все-таки пришлось повозиться со словарем.

— Вы хоть понимаете, как это глупо? — наконец спросил он.

— Да, — честно призналась Светлова. — А как бы я еще могла добиться встречи с вами? Мне нужно было поговорить.

— Нет, вы только подумайте! — он постучал себя по лбу. — Вы что, влюблены в меня, что назначаете свидания?

— Нет. — Ответ Светловой был тверд, как гранит набережной, по которому гуляли дуэлянты. И приврала-то она при этом совсем чуть-чуть: после всего, что Аня узнала, быть влюбленной в генерала было бы просто неприлично.

— Тогда, если можно, объясняйтесь!

— Сейчас. — Аня набрала в легкие воздуху. — Я все знаю.

— Вот как? — Тегишев иронично склонил голову. — Вы не преувеличиваете?