Черное сердце
Шрифт:
– О-хо-хо! – на лице Пинг По появилось удивленное выражение. – Это будет позже. Гораздо позже, – он покачал головой. – Ставлю сто гонконгских долларов.
– Согласен.
Пинг По улыбнулся и довольно потер руки.
– Отлично. Скоро увидим.
Он плюнул за борт. Глаза его были полуприкрыты, в них отражались холодные огни, и из-за этого зрачки казались непроницаемо черными.
– А пока мы ждем, я думаю, тебе следовало бы знать, что у Мицо много имен.
Теперь настала очередь Трейси удивляться, но показать это можно было только одними глазами: и Пинг По будет рад такой реакции,
– Ого! Откуда тебе это известно?
– Я всего лишь бедный рыбак, – Пинг По произнес эти слова тоном довольного жизнью мандарина, – но я не слепой и тупой сын змеи, верно? Если я ничего не буду знать, как мне понять приливы и отливы, как определить, когда самое время забрасывать сети, и как управлять этой подлой джонкой? Моя семья умерла бы с голода.
– Это не одно и то же, – заметил Трейси. – То, о чем ты говоришь, может представлять опасность.
– А! Не думаешь ли ты, что маневрировать на этой джонке в водах Гонконга менее опасно? Ха! – Он снова плюнул за борт. – Я верю только в две вещи на свете: в игру, и в то, что все банки рано или поздно прогорят. Их изобрели куай лох, поэтому им нельзя доверять. Золото, это другое дело, золото не предаст. Ты согласен?
– Полностью.
– Тогда слушай внимательно, мой друг, ибо, как я уже сказал, Мицо, это поганое японское дерьмо, известен под множеством имен. Например, Сан Ма Сан, или Сияющий Белый Порошок, как его называют в одном бизнесе, или же Черное Солнце, но это уже в другом, – Пинг По прищурился. – Тебе понятны эти клички?
– Да. Старик кивнул.
– Хорошо. Глядишь, это поможет тебе, – он зевнул и тронул Трейси за плечо, – Хай Джанк.
Осторожно, чтобы не разбудить Ли, Трейси повернул голову: на мысе Коллинсон светились огни, а за ним на северо-востоке возвышался пик Хай Джанк, его черная тень уходила на тысячу сто футов вверх и там терялась среди облаков. Пик Хай Джанк – знак того, что они приближаются к острову.
Теперь джонка поворачивала на северо-запад, входя в канал Лей Ю-Мун. Прямо по курсу Трейси видел огни аэропорта Кай Так, его взлетно-посадочные полосы вдавались в море, словно указующий перст великана.
Они направлялись в Квун Тонг, один из округов Нового Коулуна. Пинг По старался вести джонку как можно ближе к нему, но при этом не привлекая внимание портовой полиции. Если бы они еще хоть немного продвинулись к Цим Ша Тсуй, джонка оказалась на пути пассажирских паромов и прогулочных катеров.
Приближался рассвет. Восточная часть горизонта порозовела, лучи восходящего солнца отразились в ультрамариновой подкладке облаков. Похоже, дело к дождю, подумал Трейси, а, значит, вода поднимется и лоцманы на сегодня останутся без работы.
Солнце позолотило паруса джонок, пришвартованных в порту Виктория. В иллюминаторах пассажирских судов полыхал утренний пожар, солнце дюйм за дюймом поднималось над горизонтом, огонь уже растекался по акватории порта. Ракушка неба над портом приобрела густой розовый цвет, первые косые лучи нового дня мокрым золотом легли на гладь залива, тайны ночи в одно мгновение исчезли, темнота растворилась до следующего вечера. И вот за громадинами Центрального района показались неказистые
Трейси лихорадочно обдумывал слова Пинг По. У китайцев действительно много имен, причем, самые главные они получают отнюдь не при рождении. Имена, которые определяют жизнь и судьбу владельца, служат дополнительными характеристиками личных качеств или же кратко повествуют о деяниях носителя имени – великолепных или же порочащих его. Черное Солнце явно касалось занятий Мицо взрывными устройствами и, возможно, приспособлениями для подслушивания. А Сияющий Белый Порошок? В Гонконге такое прозвище могло означать только одно: наркотики. И если это так, то Трейси попал в смертельную ловушку: наркобизнес шутить не любит.
Наркотики, их транспортировка, отмыв наркодолларов и прочие операции по легализации средств, вырученных от продажи товара превратились в Гонконге, как, впрочем, и в любой другой части света в весьма доходный бизнес. И он, как и любой другой бизнес, требовал мощной сети, обеспечивающей безопасность дельцов. А это означало множество алчных рук, в том числе и работников полиции, без посредничества которых тонны высококачественного товара не оседали бы на этом побережье. Поэтому на местную полицию можно было не надеяться: за унцию наркотика любой страж закона не задумываясь продаст родную мать.
И, явись он в полицию и расскажи правду, шансы его на жизнь станут просто микроскопическими: кто-либо из представителей властей наверняка сотрудничает с подпольным синдикатом Мицо.
Ли сладко потянулась. Трейси осторожно опустил невесомое тельце на палубу. Земля уже была совсем рядом, следовало приготовиться. В груди щемило: он уже сроднился с людьми, давшими ему кров и принявшими его в свою семью. Они спасли его, накормили и, самое главное, приняли его. Он не мог просто так их покинуть.
Пинг По покрутил головой:
– А ветра все нет.
Трейси поглядел на часы, пожал плечами и выудил из кармана стодолларовую банкноту:
– За ветер?
– За ветер! – рассмеялся Пинг По.
Вдоль борта, потирая глаза, бежал один из членов семьи Пинг По. Мистер Пинг По Номер Три стукнул пятками в крышку грузового люка и уставился вдаль. Шины у швартовочного борта жалобно пискнули: джонка причалила к берегу.
– Кунг хей фат чой,– произнес юноша.
– Кунг хей фат чой,– улыбнулся старик.
Трейси перепрыгнул через невысокие поручни. Он обернулся: Ли уже проснулась и широко раскрытыми глазенками смотрела на него. Никогда еще Трейси не видел столь чистого человеческого существа. Он полез в карман и вытащил пачку стодолларовых купюр. Свернув пачку, он вложил ее в ладошку Ли. Потом наклонился и поцеловал в лоб.
– Дар моря, – шепнул он, – от рыбки, которую так никто и не съел. Рыбке пора плыть дальше.
Она хихикнула и уткнулась головой в колени.
– Ветер, мистер По, – обернувшись, сказал Трейси. – Свежий ветер. Вы выиграли, мистер По. И имя «Свежий Ветер» я, возможно, когда-нибудь использую. В вашу честь, мистер По.